Сообщения без ответов | Активные темы Текущее время: 19 окт 2019, 22:43



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 25 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Шведское серебро 
Автор Сообщение
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:34
Сообщения: 2823
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Шведы у нас
«…Когда сражение окончилось (в начале одиннадцатого часа дня), все воины во главе с Петром Великим и их полководцы вознесли молитву Богу, даровавшему победу над врагом. Пётр сказал: "Вы, имея любовь к Богу, к вере православной, к отечеству, славе и ко мне, не щадили живота своего и на тысячу смертей устремлялись небоязненно". Ответ генерала-поручика князя М.М. Голицына был: "Мужественной крепостью от Господа Бога утвержденный благочестивый государь! Кто тя достойно ублажить похвалами…". (Казакевич А.Н. Полтавское сражение в памяти Русской православной церкви. В сб.: Полтава. К 300-летию Полтавского сражения. М., 2009, с.315-316).
История сохранила также и ответ А.Д. Меншикова к Государю: «Аще бо Моисей, вождь Израилев, не преустал перед Богом в молении за согрешимый народ свой, погиб бы оный: аще бо и ты в самое лютейшее время, в кое неприятель новгородского полка первый батальон сбил и отрезал левое крыло от главной армии, на котором и я с кавалерией находился, не предстал и не сомкнул фрунта армии, не щадя живота своего, то равно бы мы все погибли. Сам Господь Бог на тебя, помазанника Своего, на сие подвергнул, с тобою [вместе] сражался и увенчал подвиг сей толикою победою» (там же).
На победном поле были развёрнуты походные церкви. И «после объезда войск в первом часу пополудни в походной церкви было отслужено благодарственное молебствие за дарованную Всевышним победу, и во время пения "Тебя Бога хвалим" произведено было из пушек и ружей три залпа» (там же).
+ + +
Такая разная обстановка царила в этот день лагерях Русской и шведской армий!..
На поле близ Яковцов отряды драгун и казаков сгоняли в кучу мелкие группы то и дело выползавших из своих укрытий в кустах и между сельских мазанок шведов. Многие из них сами шли, ковыляя, а то и ползли к русскому лагерю – иначе верная гибель, никто из местных жителей приюта бы им не дал. О жестокостях оккупантов по отношению к мирному населению ведали в этих местах стар и млад; на сочувствие и сострадание им вряд ли можно было рассчитывать. Этот процесс (сдачи в плен) длился не день и не два: «…Николас Нурин – капитан-лейтенант, который был ранен и оставлен своим полком возле редутов… провёл там, всеми брошенный, три дня, пока не сумел дотащиться до русского лагеря и сдаться в плен», - пишет Петер Энглунд в своей книге «Полтава. Гибель одной армии» (М., 1995, с.225). Которые (без малого три тысячи) шведы сдались сразу, по предположению того же П.Энглунда – в большинстве своём раненые - те могли рассчитывать на своевременную помощь взятых в плен четырёх шведских лекарей и стольких же лекарских помощников (см. «Реляцию о Полтавском сражении» в «Деяниях Петра Великого, мудрого преобразителя России» - М., 1789, ч.XII, с.34-43; опубликована она также в «Хрестоматии по русской военной истории», М., 1947, с.139-143). Многовато, почти по четыре сотни пациентов, требующих удаления раненых конечностей либо срочной обработки грязных ран и зашивания их, на врача – но в любом случае это был для побеждённых шанс спастись от гибели.
Царём были написаны в этот день 27 июня 15 писем «разным представителям верховной государственной власти, а также членам царской фамилии», суть которых – сообщение о «зело превеликой и неначаемой виктории, которую Господь Бог нам через неописанную храбрость наших солдат даровати изволил с малою наших войск кровию» (Энглунд П., упомянутое произведение, с.227).
Дотошные современные исследователи подсчитали, что людские траты на поле Полтавской битвы (убитыми и ранеными) составили лишь 6 процентов от общего количества войск, участвовавших в сражении (подробнее см. по этому поводу исследование профессора Санкт-Петербургского университета П.А. Кротова «Цена победы» в его книге «Битва при Полтаве» - СПБ, 2009, с.265-275). «Подводя итог, можно по-прежнему утверждать, как это сделано в реляциях 1709 г., что победа 27 июня была одержана «с малым уроном наших войск», «малой кровию». Светлейший князь А.Д. Меншиков так написал об этом счастливом обстоятельстве 10 июля 1709 г. великому коронному коронному гетману А.Н. Сенявскому: «Также считаю особенной милостью Бога, что при таких важных обстоятельствах пало весьма мало нашего народа» (РГАДА, Ф.198. Оп.1, Д.1196, Л.2,4).
Шведы же потеряли на поле брани 57 (!) процентов своего войска: то есть «погиб либо был захвачен в плен каждый второй из сражавшихся шведов!»,- восклицает Петер Энглунд (упомянутое произведение, с.222). Из чего он делает такой вывод: «Таким образом, битву под Полтавой следует отнести к самым кровавым сражениям за всю мировую историю» (с.223).
Купившись (в переносном, да видимо и в прямом смысле этого слова) на этот справедливый исключительно для шведов тезис, один украинский канал в преддверии 300-летия «преславной виктории» даже фильм снял с таким одиозным названием: «Поле крови». Предатели! Для нас это поле было, есть и останется навсегда Местом, где «милостию Всевышнего, совершенная виктория, которой подобно мало слыхано и видано, с лёгким трудом против гордого неприятеля чрез его царского величества славное оружие и персональной храброй и мудрой привод одержана» (строки из «Реляции…»).
Шведы на полтавском поле (не будем забывать этого!) захлебнулись своей собственной кровью. Всё произошло именно так, как предрекал почти пятьсот лет тому назад святой Александр Невский: кто с мечом к нам придёт, тот и погибнет. Что же такого особенного в шведской трагедии? По ком льют слёзы современные мазепинцы?
+ + +
Победители уже вовсю пировали на поле брани, а примерно в семи километрах на юго-запад, в районе села Пушкарёвки, в шведском лагере царило в это же самое время крайне нездоровое оживление. Коноводы пытались хоть как-то накормить перед дальней дорогой своих предельно оголодавших лошадей, «чухрая» листья с верхушек деревьев Гришкиного гая и брошенных местными жителями садов; поили их вволю водой в каскаде прудов, протянувшихся от Юровки в направлении Супруновки. И ставили после этого в запряжки – артиллерийские, где тяжёлую пушку везло, случалось, до шестерика коней и более; впрягали в пароконные фуры и в повозки-одноконки. Шведская армия (вернее, то, что от неё осталось) торопливо срывалась с места, насиженного в течении трёх месяцев полтавской осады. Шум, гам, неразбериха. Какая-то баба ссорилась с другой из-за пропавшей в суматохе кастрюли; другая, голося, разыскивала где-то вдруг запропастившегося сопливого пятилетнего «викинга». Взад и вперёд сновали угрюмые, не выспавшиеся из-за ночных маршей и построений, измочаленные боем и последующим бегством с поля (и всё это – в несносную полтавскую жару!), шведские солдаты и офицеры. Раздавались лающие звуки команд; ржание лошадей; женский крик и плач – всё это сливалось в одну пёструю какофонию звуков, над которыми время от времени проносились глухие, подобные дальней, но всё время приближающейся грозе, раскаты пушечных выстрелов – то залпами из орудий сопровождали свои тосты «за учителей», «за преславную викторию», «за Государя» и «за русского солдата» счастливые победители.
Ряд исследователей полагает, что шведы ушли от Полтавы около 19 часов. Так оно сказано, в частности, и у профессора, доктора исторических наук П.А. Кротова: он сообщает о королевских войсках «начавших отступление около семи часов вечера 27 июня от Пушкарёвки к Днепру» (упомянутое произведение, с.291). Петер Энглунд пишет, что «шведы были настроены уйти до темноты как можно дальше. Целью первого этапа наметили расположенные в тридцати пяти километрах к югу Новые Сенжары, где армии предстояло остановиться на ночлег» (упомянутое произведение, с.231). Шведский историк пытается при изобразить марш каролинцев, как военное, достаточно хорошо организованное и проведенное мероприятие. Однако, ссылаясь на свидетельства очевидца, молодого прапорщика Густава Абрахама Пипера, ехавшего с обозом после ранения, вынужден признать, что во время марша «никто никому не подчинялся, каждый болел сам за себя и старался вырваться вперёд».
Далее у П.Энглунда говорится о том, что «у села Федерки образовался затор около непроходимого болота, которое надо было преодолевать по единственному шаткому мосту. В этом месте войскам пришлось пробираться через сонмище повозок, чтобы обогнать их…».
+ + +
На самом деле шведы ушли из-под Полтавы не позднее 5 часов вечера. Ведь движение их армейского обоза, крайне отягощённое награбленным имуществом и наличием в нём не менее 6 тысяч гражданских лиц, вряд ли превышало скорость ходьбы обычного человека – 4 километра в час. Таким образом, если король действительно достиг Новых Санжар в полвторого ночи (как пишет о том П. Энглунд), то данный путь он проделал за где-то восемь, не менее того, часов.
Шведы шли по единственной из существовавших тогда, так называемой старой полтавской дороге, причудливо вившейся вдоль правого берега Ворсклы – достаточно узкой, чтобы по ней могло ехать более двух телег в ряд. Малейшее неловкое движение одного из тысяч возниц создавало затор, в который упирались задние части колонны и движение останавливалось.
Уход шведов, который каролинцы старых и новейших времён пытаются представить, как организованный марш, на самом деле был продолжением того панического бегства, с которым они оставляли страшное для них поле битвы и «злую Полтаву» тоже. Экспрессии тут было, конечно, поменьше, но есть основания считать, что шведы толком даже не представляли себе, куда уходят. Из лагеря в Пушкарёвке они по кратчайшей траектории (примерно по направлению пролегания современного шоссе Полтава-Харьков) ринулись к Ворскле – единственному надёжному ориентиру. А, достигнув реки, повернули вправо, к Днепру. Где-то в начале движения к королю, ехавшему в карете своего главного министра, графа Пипера (которому она была уже не нужна, он находился в пиршественной палатке царя Петра), подъехал Гилленкрок, и спросил: куда им направиться? «Карл XII ответил, что надо снестись с генералом Функом, который был в местечке Беликах, а потом уж можно будет решить, куда бежать дальше» (Е.В. Тарле «Северная война и шведское нашествие на Россию», М., 1958, с. 413). То есть шведы понимали лишь общую дирекцию (подальше от Полтавы, поближе к Днепру), но не думали ни о какой Турции или Крыме. Ибо все они находились под руководством крупного «тактика», и, не побоимся этого слова, «стратега» (см. одноименное произведение шведского исторического баснописца Артура Стиле).
Не забудем и о том, что Пётр I всё же озаботился в тот же день, 27 июля, послать вослед уходящим шведам свой корволант, а «что он такое»? Корволант (от французского corps volant — летучий корпус) – это войсковое соединение из конницы, пехоты, перевозимой на лошадях, и лёгкой артиллерии. Впервые подобный динамичный ударный кулак (7 тысяч конницы, 5 тысяч пехоты) был собран и применён царём Петром ещё в 1701 году. Корволанты успешно действовали во время всей Великой Северной войны 1700-1721 годов, а особенно эффективно – под Лесной и вот сейчас, в конце июня 1709 года. «Для преследования королевских войск…Пётр I послал в тот же вечер десять драгунских полков во главе с Р.Х. Боуром и посаженные на коней четыре полка гвардейской бригады (Преображенский, Семёновский, Ингерманландский и Астраханский) под командованием М.М. Голицына. Всем ударным корпусом первоначально командовал М.М. Голицын»,- пишет П.А. Кротов (упомянутое произведение, с.291).
Известно, что корволант имел в своём распоряжении примерно 3 часа светового времени, т.е. отправился в путь фактически одновременно с отступающими колоннами армии Карла XII. Если бы это действительно было так, то разгром каролинцев произошёл бы уже близ села Гора, чуть южнее приснопамятных шведскому королю Нижних Млинов (где он две недели назад схлопотал себе пулю в ступню). Скорость движения всадников – по крайней мере 20 километров в час. Стало быть, кавалеристы князя Голицына успели бы за три часа, до наступления темноты, не только доскакать до Новых Санжар, но и вернуться обратно. Однако в действительности этого не произошло. Карл ускользнул. Следовательно, он убежал от Полтавы много раньше 19 часов вечера…
+ + +
Возможно, что имел место арьергардный бой: в лесу близ сёл Большой и Малый Тростянец местные жители показывали автору этих строк более десяти относительно небольших курганов, которые народная молва давно и уверенно отождествляет со «шведскими могилами». Безусловно, что считать их таковыми можно только после тщательного исследования, но показательно то, что ниже по течению Ворклы (и соответственно, пути отступления шведской армии) подобных нет. А выше, по направлению к Котельве и Ахтырке, в междуречье Ворсклы и Псла (то есть по пути подхода шведов к Полтаве) – достаточно много (близ Веприка, Зенькова, Опошни).
+ + +
Примерно на полдороге к Новым Санжарам (прежде писали «Сенжары») лежат Санжары Старые. От них до Полтавы 19 километров. Здесь шведы держали свой «лагерь смерти» для военнопленных – первый на Полтавщине за все времена. В нём вплоть до 14 июня 1709 года содержался сдавшийся в начале января 1709 года «на акорд» гарнизон героического Веприка. Узникам в конце концов удалось передать своё «таинственное через тамошних обывателей письмо» царю Петру. В нём они сообщали о малочисленности своих тюремщиков и просили прислать войско для их освобождения.
Мысли Царя были всецело заняты подготовкой к генеральной баталии, до которой оставалось всего-то чуть больше двух недель. Тем не менее, он немедленно послал на этот зов семь полков под командованием генерал-поручика Генскина. «Шведов в Старых Сенжарах не спасло и очередное (sic!) гнусное зверство: они, собираясь уйти из Старых Сенжар, решили перебить всех русских пленных. Успели они убить лишь 170 человек, Генскин явился, когда его в этот день ещё вовсе не ждали, и как раз прервал шведов в разгар их «работы» по убийству пленных. Во время переполоха, вызванного нападением, русские разбили оковы, которые были на них надеты, этими же оковами перебили всю стражу и присоединились к русскому отряду» (Тарле Е.В., упомянутое произведение, с. 372).
В результате смелой операции Русской армии 1 200 пленников обрели свободу. В качестве трофеев Генскин взял 8 шведских флагов, 2 пушки, около 200 повозок с разным имуществом и 22 тысячи саксонских талеров. За организацию восстания внутри крепости и оказание помощи русским войскам во время овладения Старыми Санжарами Пётр I пожаловал Юрлова званием полковника.
Так вот: удивительно не то, что шведы в ходе своего последнего отступления стремглав прошли мимо этого достаточно печального для себя места, а что не воспользовались для ухода в Дикое поле существовавшей здесь с древних незапамятных времён удобной переправой. За нею начинался торный Чумацкий шлях, ведший прямо на Крым, шведам будто бы союзнический. Но каролинцы прошли мимо переправы прямо к Новым Санжарам.
+ + +
Этот населённый пункт был крайним (с юга) поселением, где шведы, захватив это местечко весной 1709 года, держали свой постоянный гарнизон (вместе со сторонниками И. Мазепы и К. Гордиенко). Во время своего постоя они занимались тем, что ремонтировали старые мосты через Ворсклу. Эти усилия были далеко не столь бессмысленны, как это может показаться на первый взгляд. Гордиенко всё же удалось вступить в связь с крымским ханом, который во второй половине июня уже шёл сюда со своей ордой. Откуда такой вывод?
Дело в том, что связным Карла XII с крымским ханом, возбуждавшим его на поход в Малороссию, был шведский полковник Лагерберг. В 1710 году он записал в своем дневнике, имея в виду свои пока что безуспешные переговоры, имевшие целью сорвать орду в набег на Малороссию, от чего Давлет-Гирей II уклонялся под предлогом, что он-де не имеет на то разрешения султана: «Я напомнил, что в прошлом году хан точно так же шел к Полтаве без разрешения императора (султана), тогда он (крымский хан) ответил: что имел на это разрешение императора, а когда выступил в поход, получил контр-приказания» (Стилле А., «Карл XII как стратег и тактик в 1707-1709 гг.», стр. 97).
…Раненый и разбередивший активным движением повреждённую ногу во время битвы, Карл XII ночь с 27 на 28 июня провёл в Новых Санжарах. Однако и здесь он даже не помыслил об уходе в контролируемую татарами Дикую степь: наутро обоз, немало облегчённый разбитием и сожжением части повозок (инициатива генерала графа Левенгаупта, который фактически против воли короля избавился от части имущества, благодаря чему люди были посажены на лошади, и скорость движения возросла), дальше тронулся в путь по правому берегу Ворсклы в направлении Днепра.
+ + +
Следующим значимым в свете описываемых событий населённым пунктом, расположенным вниз по Ворскле в направлении Переволочной являются, несомненно, Кобеляки. Здесь (или близ города) король Карл XII провёл свою самую последнюю свою ночь на Левобережьи, в Малороссии.
Здесь же, на юго-западной окраине местечка Кобеляки, на рубеже речки Кобелячки шведы попытались (совершенно безуспешно) организовать заслон корволанту русских войск, следующему по пятам за убегающим шведским королём и его незадачливым подручным - Мазепой.
При этом следует помнить, что Карл XII со своей вполне боеспособной, хотя и деморализованной, подавленной поражением армией отступал от Полтавы отнюдь не по голой местности. Он шёл, повторимся, по старой Полтавской (иначе Кременчугской) дороге, причудливо извивавшейся вдоль правого берега Ворсклы, где было достаточно много опорных пунктов, пригодных для организации эффективной обороны. Коль скоро этого не случилось, можно с уверенностью говорить о том, что поражение под Полтавой было для него настолько оглушительным, что ни о чём другом, кроме как о бегстве из этих мест король (о Мазепе и вовсе речи нет) просто не помышлял.
Самыми примечательными крепостями, стоявшими на отрезке пути между Новыми Санжарами и Кобеляками, были Васюрина гора и Белики.
«Близ хутора, носящего название Крута-Стинка, на возвышенном нагорье над долиной р.Ворсклы, находится урочище, известное под именем «Васкориной горы» (местные жители называют его несколько иначе: «Васюрина гора»,- прим. автора). Здесь, по преданию, жили запорожцы (sic). На вершине нагорья находится 2 кургана, полураспаханных. По крутым склонам нагорья, над рекой, находятся вал и ров, по своим очертаниям сходные с теми, что находятся на высоких берегах р. Сулы. Следы такого «зміеваго» вала отчетливо заметны на протяжении более версты. Охватываемая указанным валом местность расположена на мысообразно выступающей в долину реки возвышенности, ограниченной, с одной стороны, глубоким оврагом, с другой – долиной р. Ворсклы. Таким образом,
следы защитного вала по р. Ворскле констатированы и в ея южном отделе, вблизи тех мест, которыя представляли собой удобства для переправы через реку», писал исследователь этих мест Платон Китицын (Китицын П.А. «Кобелякская старина», в сборнике «Труды Полтавской учёной архивной комиссии», выпуск 4, Полтава. 1907 год, с. 38. Выделено нами,- автор).
Плато на вершине Васюриной горы господствует над окружающей местностью; напротив неё расположена возвышенность, само название которой («Стинка» - т.е. стена) тоже говорит о её доминирующем положении над местностью. Овладев этими возвышенностями, можно легко контролировать дорогу, проходящую как раз между ними. Но отступающие шведы, как мы знаем, полностью пренебрегли реальным шансом задержать здесь своих преследователей.
+ + +
Далее вниз по течению Ворсклы расположены Белики (Беликов брод, просто «Беликов», Белополь) – поселение, основанное именно как стратегический пункт обороны в первой половине XVII века. Местечко это обнесено валом, в нём были устроены подземные хода и сооружена крепостная Георгиевская церковь. В предместье Беликов – Боярке - находилось имение генерального писаря, а затем генерального судьи В.Л. Кочубея, казнённого Мазепой.
Отступающей армией Карла XII был напрочь проигнорирован и этот рубеж, хотя, с точки зрения организации эффективной обороны, он представляет несомненный интерес: во время Второй мировой войны, в 1943 году уже другие завоеватели, немцы, используя изрезанные глубокимиоврагами окрестности Беликов, отрыли руками местных жителей окопы и траншеи, построили блиндажи и противотанковые заграждения; но, не прияв боя, отошли по приказу своего командования на другой, ближе к Днепру расположенный рубеж обороны.
+ + +
Следующим рубежом обороны (а не просто местом ночёвки – последней на территории Малороссии) стала для Карла XII Кобелякская крепость. В том виде, в котором она предстала перед отступавшими с поля Полтавской битвы «викингами», она существовала с первой половины XVII столетия и располагалась на правом гористом берегу реки Ворсклы в месте впадения в неё притоки Кобелячки. Само же местечко было куда более стародавнее и насиженное: «место, где теперь стоят Кобеляки, как удобнейшее для жизни и деятельности, было заселено ещё во II-VI веках» («Полтавщина. Енциклопедичний довідник». Из-во «Українська енциклопедія». Київ, 1992, с. 349).
Здесь находился ещё один (помимо Старо- и Новосанжарского, а также Беликского), «брод» - то есть место, где можно было переправится через Ворсклу на противоположную сторону реки. Для защиты его и были возведены в начале XVII века крепостные сооружения.
Карл XII, идя мимо всех этих переправ, четыре раза, таким образом, проигнорировал возможность перехода остатков его армии в Дикую степь. На наш взгляд, это является дополнительным свидетельством тому, что он не рассматривал крымских татар, как серьёзных союзников, и был устремлён в Турцию, гораздо более «цивилизованную», по его мнению, а значит и безопасную.
И пять раз кряду, видя пригодные для «дефензии» (т.е. обороны) места, он ни разу не пришёл к мысли засесть на каком-либо из них дабы дать Русской армии показательный бой – то, к чему он потом обязывал Левенгаупта и за отказ от чего корят этого достойного генерала современные каролинцы.
Справедливости ради следует отметить факт устройства арьегардом отступающей шведской армии заслона с попыткой задержать русские войска на рубеже речки Кобелячки, протекавшей за западной околицей (ныне уже в черте города Кобеляк), и на этом участке подходившей к Ворскле почти перпендикулярно её течению. Речка эта отнюдь не мала, и перемахнуть такое препятствие сходу вряд ли было возможным. Вполне возможно, что корвалант, устроив видимость прямого удара шведам в лоб, просто обошёл речку Кобелячку севернее (она дугой огибает данный населённый пункт, а у русских воинов, в отличие от шведов, местных провожатых было много).
То, что победа досталась здесь русским воинам, само собой разумеется. Но каковы были потери? Данных нет. Однако по свидетельству местного краеведа, учителя истории А.И. Дубины, здесь несколько раз находили при строительстве домов шведские захоронения, зато могил русских воинов – никогда. Один из таких застройщиков в начале 1960-х годов даже предлагал Акиму Илларионовичу приобрести вроде бы шведскую золотую монету, найденную возле останков шведа, запросив неподъёмную для школьного учителя сумму – 130 рублей (месячная зарплата А.И. Дубины составляла в то время 87 рублей). Далее след этой монеты теряется – скорее всего её заполучили «компетентные органы», поскольку подобная торговля в то время, мягко говоря, не приветствовалась.
+ + +
Ещё одна (и последняя) крепость, мимо которой прошли шведы в их печальном последнем марше на Переволочную, была Сокольская. Она стояла на плато, высоко возвышавшемся над рекой Ворсклой; таким образом шведская колонна, двигавшаяся по правому берегу, видела её справа от себя. П.А. Китицын сообщает о Правобережной Соколке (таково её нынешнее название) следующее: «В местечке Соколке, на горе, сохранились довольно хорошо остатки древних укреплений./.../ Особенно хорошо сохранилась восточная часть городища, нависающая над крутым обрывом к реке, где вал и ров видны на значительном протяжении… В этом городище находят нередко наконечники копий, стрел и пр. У южной подошвы городка, на низменной местности, заливаемой некогда водами р. Ворсклы, подходившей, по словам местных жителей, под самую гору, т.е. крепостной обрыв, видна группа каких-то насыпей, расположенных, повидимому, без особаго порядка, но имеющих ту особенность, что большая часть их направлена перпендикулярно течению реки, здесь находились в прежние времена ряды каких-то заграждений, невполне ясных в настоящее время… Местные предания относят эти сооружения к военному времени и считают, что они были устроены с защитительной целью. Для такой же защитительной цели существовали, по этим преданиям, и два вырытыя в стенке городища, вблизи этих бурт, землянки или же погреба, составляющия, как здесь выражаются, «схов», т.-е. убежище, куда укрывались в военное время люди, если они, защищая нижние укрепления на реке, не имели возможности укрыться в нагорную крепость. Убежав в землянки, люди «ховалысь и зачинялись дверыма так, як у кузныци» - пояснил мне рассказчик, слышавший это предание от глубоких стариков. Среди местных жителей еще и до сих пор живы предания о прошлой жизни Соколковского городка. Согласно этому преданию, Соколковский городок был лучшей крепостью, дававшей надежный приют для убегавшего сюда населения, прекрасно отражавший нападавших врагов и препятствовавший им прорываться через реку. По словам предания, когда в старину, неприятель подступал с востока, от Китай-Городка, то на «робленой можле» (рукотворной мачте,- прим. автора), которая стоит над горой, запаливали фитиль и давали знать об опасности; этот сигнал давался и впереди Соколков, т.-е. к востоку от него, и позади, т.-е. к западу от Ворсклы. Увидев пламя или дым, люди спешили спрятаться в городок, где замыкали ворота, выставляли стражу по валам, которая отбивалась от неприятеля. «Стреляли тогда через ров не ружьями, а луками и стрелами»,- объяснял рассказчик. Река Ворскла, говорят, протекала в прежнее время под самой горой. Из городка к реке был подземный ход; ход был устроен из дубовых брусьев, наваленных поверх землей.
Таким образом, выгодное месторасположение этого городища, расположенного на крутом, трудно доступном, высоко поднимающемся, доминирующим над окружающей местностью холме, прекрасная защита с востока водами р.Ворсклы, протекавшей у самой подошвы городища, наконец, возможность сосредоточить защиту в одном, наиболее опасном месте – делало то, что городище это являлось одним из лучших укреплений древняго времени, и немудрено, что оно получило очень меткое для себя название «Соколки», символически характеризующее роль и значение в деле наблюдения и быстрого налета на рыскавших в долине врагов» (упомянутое произведение, стр. 40-42).
Вот в этом самом месте «соколы» Меншикова 11-12 апреля 1709 года устроили воякам «несчастного генерал-майора Крузе» изрядную трёпку «в кобылецкой битве» (слова сербского пастора Д. Крмана, книга «Itinerarium 1708-1709» - Дорожный дневник. Л, 1999, с.75), после которой ему (Крузу) выпала незавидная участь быть в Старых Санжарах тюремщиком веприкского гарнизона и подвергнуться разгрому от генерала Генскина.
+ + +
Это не единственное упоминание Д. Крманом Соколки: «…поспешили мы к селу Беликам, откуда шли две мили до города Кобеляки (от Беликов до Кобеляк 12 километров), от них до Соколиков, которые были дальше на две мили (на самом деле Соколка от Кобеляк, если брать по прямой, в 13 километров), и размещались на холме возле реки Ворсклы и были известны укрепленным замком» (померещилось сербскому летописцу – у страха, как известно, глаза велики: там стояла всего лишь дерево-земляная крепость) – (см. указанное произведение, с. 102).
Но не только это важно: «большая часть королевской артиллерии похоронена, говорят, между Кобеляками и Соколкой», - записал Крман в своём дневнике (упомянутое произведение, с. 106).
Это, на наш взгляд, говорит о том, что, исходя из опыта неудачно выставленного заслона под Кобеляками, и наверняка зная, что впереди находится крепость, из которой они, вполне вероятно, будут обстреляны не только сверху, но и из-за нижних валов, шведы избавились от многого, что затрудняло их движение. Конечно же, опасный участок лучше всего было преодолеть быстро, а значит налегке (судьбу артиллерии разделила, по Крману, и «королевская канцелярия, /которая/ кроме каких-то протоколов, была сожжена. Такая же судьба настигла и королевские возы» (там же, стр. 106).
Иными словами, все тайны, хранившиеся в королевской канцелярии последнего обоза короля Карла XII или ушли в кобелякское небо с дымом костров, или на дно реки Ворсклы на участке между Кобеляками и Соколкой. Вполне возможно (а какой резон был Д. Крману в этом случае врать?), что все шведские карты сражений в Малороссии («кроме каких-то протоколов», разумеется) – не есть документы, опалённые огнем сражения под Полтавой, а являются продуктом мемуарного плана: т.е. восстановлены по памяти в Турции и русском плену.
А это кардинально меняет степень их документальности, и об этом следует помнить любому исследователю.
+ + +
У П.А. Китицына содержится ещё одно любопытное сведение о Соколке, имеющее непосредственное отношение к теме нашего исследования. Рассмотрев и описав всевозможные «курганы» и «окопы», во множестве располагавшиеся в то время к западу от крепости (в настоящее время практически полностью распаханные и запаханные), Платон Александрович сообщает, что «на краю горы, представляющей конечный краевой мыс нагорнаго плато праваго берега р.Ворсклы, находится курган-майдан,обращенный крыльями к западу. Этот майдан известен у местных жителей под названием «мечети», или же «шведской мечети», в котором, по преданию, будто бы жил какой-то швед (sic, - отмечено автором, П.А. Китицыным,- прим. автора). Рассказывают, что там был когда-то город (т.е. поселение,- прим. автора), в котором жила мать «шведа» (sic); доказательства того, что там был когда-то город, крестьяне видят в кусках обожженной глины и грубых кирпичей, попадающихся в насыпи означеннаго кургана-майдана. Тут, по словам крестьян, «була ёго (т.-е. шведа) церква».
Не факт, но вполне возможно, что какой-то швед, чудом избежавший пленения под Переволочной, действительно поселился в разрытом кургане (именно так следует понимать выражение «курган-майдан»). Учитывая то обстоятельство, что шведы в этих местах не особо зверствовали, можно допустить, что и ему, и его матери в самом деле дали спокойно дожить жизнь – отшельником, как он сам того пожелал.
+ + +
Переволочанская крепость в сколько-нибудь похожем на солидное фортификационное сооружение виде была построена запорожцами в 1654 году. Шестью годами позже в крепости на постоянной основе был размещён казачий отряд. С этого, 1660 года и вплоть до её полной ликвидации в 1765 году здесь располагалась Переволочанская сотня Полтавского полка.
Переволочная занимала очень выгодное стратегическое положение в углу, образуемом береговой линией Днепра и дельтой его притоки Ворсклы, была опорным пунктом сопротивления против набегов крымской орды.
Наличие в Переволочной большого количества «плавсредств» давало возможность за один раз перевезти через Днепр до 3 тысяч человек.В 1695 году это было в полной мере использовано русскими войсками по время похода на Азов. В мирное же время работал обычный перевоз людей и грузов, что приносило до 12 тысяч рублей ежегодной прибыли, которая целиком и полностью поступала в войсковую казну запорожцев.
В конце XVII века по договоренности между Россией и Турцией возле Переволочной (или Переволочны, в иных документах пишется так) осуществлялся обмен пленными (Летопись С. Величко. Т.2, К., 1851, с. 509).
В своей основе эта крепость имела форму пятиугольника с периметром сторон около 1 107 метров (Макаренко Н.Е. «Городища и курганы Полтавской губернии», Полтава, 1917, с. 9). Крепостной вал с напольных сторон: западной - простирался на 170, 4 метра, с северной – на 63, 9, с восточной – на 149, 1 метра, ров имел глубину всего 1, 21 метра и был прорыт только с напольной стороны; со стороны реки рва, естественно, не было – естественная водная преграда с успехом заменяла его.
+ + +
Своей известности Переволочанская крепость всецело обязана тем, что у её стен 30 июня 1709 года капитулировала армия, дотоле считавшаяся самой сильной в Европе. Армия сдалась, будучи вполне боеспособной (с точки зрения наличия вооружения, боеприпасов и амуниции – совсем другой вопрос, что она была подавлена и деморализована, и это напрочь лишало её способности драться).
Командовал армией и подписал условия капитуляции граф, генерал от инфантерии с 1706 года Адам Людвиг Левенгаупт, которому в этот памятный 1709 год исполнилось 50 лет. Он проживёт после этого ещё 10 лет (в русском плену), имея много времени для раздумий и размышлений, и оставит после себя интересные, по заключению специалистов, мемуары.
Существует мнение, что шведы не простили бывшему главнокомандующему безропотной капитуляции, но это не так. Карл XII – этот да, этот, наверное, действительно не простил. А вот те, кому он спас жизнь под Переволочной, не погнав на заведомый убой, те были ему, разумеется, благодарны. Подтверждений этому немало. Так, хотя знатных шведов в плену у Петра I было пруд пруди, но главой администрации шведских военнопленных стал именно Левенгаупт, а не, скажем, Реншёльд, стоявший заметно выше в шведской военной иерархии. Да и Пётр I ставил графа Левенгаупта (генерала) выше графа Карла-Густава Реншёльда (фельдмаршала) – это видно хотя бы из того, что последнего он отпустил на родину, обменяв на двух русских пленных генералов, а вот Левенгаупта – нет, «не желая этим усиливать шведскую армию», как поясняет один современный исследователь.
Шведская королева Ульрика-Элеонора после смерти Карла XII неоднократно пыталась выкупить Левенгаупта из плена, суля крупные суммы, и, невзирая на отказ, заочно возвела его в ранг государственного советника. А после заключения Ништадтского мирного договора прах Левенгаупта был перевезен в Стокгольм и там, в столице, перезахоронен.
Адам Людвиг Левенгаупт был весьма образованным человеком – он учился в шведских университетах Лунда и Упсалы, немецкого Ростока, и даже был, по меркам нашего времени, учёным со степенью (успешно защитил диссертацию). Ему бы начальником генерального штаба быть, планируя военные операции. Руководителем военной академии. Советником монарха -не такого, с «железной башкой» (определение турок в отношении загостившегося у них после Полтавы и Переволочной шведського короля), как Карл XII, а, скажем, как Фридрих II прусский – но это всё всего лишь разговоры…
Левенгаупт под Лесной, бросивший обозы ради спасения своих людей; Левенгаупт, как командующий правым флангом шведской армии на первом этапе Полтавского сражения и смело идущий навстречу смерти в средине шведского построения на втором этапе битвы; Левенгауп, не допустивший конечного уничтожения остатков вверенной ему армии у Днепра пресполненными сознания своей силы и могущества драгунами Меншикова – все эти фигуры не могут не вызывать у нас: если не уважения, то по крайней мере – понимания, что действовал он по возможности целесообразно и разумно, как солдат и как человек.
+ + +
Теперь о самой Переволочной. Как уже говорилось, отрядом численностью в 1 тысячу человек 12 марта 1709 году мятежный Костя Гордиенко фактически захватил Переволочную. Несогласные с ним запорожцы ушли на Сечь. Но и там обстановка оставалась далеко не однозначной. Туда прибывали всё новые и новые «посольства» от противоборствующих сторон. Одним из таких были присланные Данилой Апостолом «добрые» казаки, прежде избиравшиеся на Сечи куренными атаманами. Но гордиенковцы забирали силу и послов приковали к пушкам с целью казнить. Пленникам удалось каким-то образом освободиться и бежать.
Новая «рада» вскоре после этого избрала кошевым атаманом Сорочинского, с виду противника Гордиенко, отобрав права у последнего. Однако через некоторое время выяснилось, что и он, Сорочинский, и наказной атаман Симонченко на самом деле поддерживают именно Гордиенко: они послали послов к крымскому хану и участвовали в набегах на русские гарнизоны.
Терпению Петра I пришел конец, и он 31 марта повелел Скоропадскому фактически блокировать Сечь, чтобы не допустить подвоза продовольствия и пресечь контакты сечевиков с Малороссией. Со стороны русской регулярной армии эта задача была возложена на полковника Петра Яковлева, поставленного во главе отряда из трёх пехотных полков. Этот войсковое соединение отправилось из Киева по Днепру, вниз по течению, 6 апреля - и спустя 12 дней, 18 апреля, прибыло к Переволочной. К жителям городка-крепости было послано письмо, в котором предложено «склониться к Царскому Величеству». Гарнизон во главе с запорожским полковником по фамилии Зинец ответил на это стрельбой «из пушек и мелкого ружья». Дальнейший бой продлился около двух часов, в результате чего получившая значительные повреждения крепость была взята; все суда, стоявшие на якоре в её округе, сожжены и потоплены.
Точно так же за два дня перед этим, 16 апреля, была уничтожена и Келеберда, отклонившая предложения «покорности Царскому Величеству и не учитять противне» - здешнюю крепость взяли штурмом и сожгли, «окром церкве» (ЦГАДА, Кабинет Петра I, отд. II, 1709, кн. № 9, листы 555-556). Эту церковь потом, 30 июня 1709 года шведы раскатали по брёвнышку, чтобы соорудить себе плоты для переправы, но и это очередное святотатство шведам не помогло.
Единственно сохранения цельности повествования ради добавим, что Сечь полковником Яковлевым, действовавшим заодно с малороссийским полковником Игнатием Галаганом, была взята 14 мая, почти месяц спустя после овладения Переволочной, после столь же неудачных попыток мирных переговоров (запорожцы на посланные им письма не пожелали даже ответить), и боёв на подступах, стоивших жизни тремстам русским солдатам. Строения на Сечи сожгли, артиллерию, боеприпасы, войсковые клейноды и ценности вывезли, «и стало Запорожье пустое» (Фонд «Бумаги Меншикова», книга копий № 6, л.18).
Что характерно, Малороссия весьма вяло прореагировала на уничтожение Сечи, не говоря уже о Келеберде и Переволочной, а почему? Убедительный вариант ответа на этот вопрос даёт, в частности, Евгений Викторович Тарле в своей книге «Северная война и шведское нашествие на Россию», нами уже не раз цитированной: «…достаточно было измены запорожцев, пошедших за Гордиенко, чтобы на уничтожение Яковлевым Запорожья стали смотреть как на ликвидацию гнезда измены, и что бы ни писали теперь Андрусайк (Андрусяк) и другие «щирые украинцы», украинский народ считал предателями вовсе не Галагана и Даниила Апостола, действительно помогавших справиться с мазепинцами, а именно этих самых мазепинцев» (указанное произведение, с. 232).
За год до смерти Императора Петра I военное ведомство составило так называемый штат укрепленных городов России, куда введена была и Переволочанская крепости, а в начале 30-х годов XVIII века её включили в систему защитных сооружений укрепленной «Украинской линии», проходившей от Днепра до Сиверского Донца, и предназначавшейся для защиты от ордынцев. Строительство «Украинской линии» велось в 1731-1732 годах.
Но в конце XVIII - начале XIX века, когда границы Российского государства отодвинулись далеко на юг, Переволочанская крепость окончательно утратила своё боевое значение и вскоре перестала существовать как военный объект вовсе(сейчас старая Переволочна в 3км от берега на дне водохранилища).
+ + +
Но вернёмся к событиям конца июня 1709 года.
Крах был очевиден, и «первыми сориентировались в сложившейся неблагоприятной обстановке Мазепа и его окружение», - пишет Александр Викторович Беспалов (А. Беспалов. Сподвижники Карла XII., с. 51).
Надо отметить, что мятежный гетман лишь дважды за весь полтавский период Великой Северной войны проявил необыкновенную прыть: в момент, когда он узнал, что к нему едет на встречу сам Меншиков, явно испугавшись до смерти и полагая, что князь уже что-то проведал. Он мгновенно решился: «порвался нечаянно Мазепа, як вихор, и поспешил в вечер, поздно того ж дня в субботу до Батурина», затем 23 октября переправился через Сейм, 24-го переправился через Десну и явился к генералам Карла XII. Королю он представился 28 октября (Тарле Е.В., «Северная война и шведское нашествие на Россию», с. 234).
Восемь месяцев спустя испуг был ещё сильнее, поскольку Мазепа осознавал, что теперь ему придётся отвечать не на «подозрения», от которых ему долгое время удавалось успешно «открещиваться», а за доказанные тяжкие преступления. В ужасе бежав из-под Полтавы, Мазепа стремительно проделал путь в сто с лишним километров до Переволочной и вмиг оказался на противоположном берегу Днепра.
«Король /тоже/ решил переправиться через Днепр, но с одним условием – армия должна была отступать в Крым. Шведы организовали безуспешную переправу через реку и многие из них потонули» (там же, с. 51).
С королём переправились на правый берег Днепра и ушли в Турцию отряд Сильверъельма (в составе четырёх рот Южно-Сконского рейтарского полка), корпус Лейб-драбантов, Лейб-драгунский полк и несколько рот солдат Седерманландского полка, а также часть придворного штата – всего около 1300 человек (там же, с. 52, со ссылкой на источник Petri G. Slaget vid Poltava. S. 291-293). Даниэл Крман персонифицирует некоторых из них, ушедших с королём: это Лагеркрона («о котором шведы говорили, что после утраты всех прочих генералов Бог оставил этого последнего, худшего из худших. Вначале он был у короля весьма в чести, но…после утраты возможности добыть Стародуб король перестал ему доверять»); а также Спарре, барон Фалькенберг и «Клингенстъерна, заседатель королевского хранилища, который был потом повышен на секретаря, а кроме того Дюбен, интендант двора, то есть самый высокий начальник двора, Нойгебайэр, все королевские пехотнцы, доктор Мальмберг, епископ Магнус Авривиллюс, Енеман, капелланы королевской пехоты, и Вюрффель, капеллан какого-то немецкого полка, «других не могу припомнить…» (Д. Крман, Подорожній щоденник (Itenerarium 1708-1709), с. 107). «Народ, как видим мы, такой – изрядный да плохой», - как говаривал известный малороссийский баснописец.
С Мазепой же переправились: «Войнаровский, его племянник и самый известный казацкий полевой маршал (sic!), Мазепин секретарь вместе с женой». Примечательно, что за переправу с него, Филиппа Орлика, казаки слупили «триста таляров» - иначе, надо полагать, не взяли бы. «Шведов было около двух тысяч и столько же мазепинцев и запорожцев»,- заключает Д. Крман.
Поскольку шведов было минимум на 700 человек меньше обозначенной цифры, по крайней мере на столько же следует снизить и число сопровождавших Мазепу.
Ещё на сколько-то уменьшил количество шведов и мазепинцев переход по безжизненной степи. «Голод и жажда, дневной зной и ночная стужа были неминуемыми орудиями в руках смерти, поражавшей без пощады начальствовавших и подчиненных. Степь была усеяна трупами шведов. Только незначительная часть казаков спаслась от смерти»,- пишет военный историк, полковник Б.С. Тельпуховский в своём исследовании «Северная война» (М., 1946 г., с. 132).
Мало кто знает, что по дороге к турецким берегам в среде запорожцев вызрел бунт. В это время «ненависть запорожцев к Мазепе, соблазнившему их на измену, дошла до таких размеров, что, конечно, только шведы спасали «старого гетмана» от расправы. Это чувство открыто сказалось впоследствии во время панического бегства Карла и его спутников от Переволочной в заднепровские степи. Беглецы уже приближались к Бугу, когда вдруг, по свидетельству очевидца - графа Понятовского, произошло следующее. “На третий день в ночь в лагере возникла тревога. Казаки, которые возмутились против Мазепы, хотели разграбить его телеги, где у него были большие ценности, а его самого схватить и выдать царю”. Король Карл XII попросил Понятовского успокоить казаков, что ему и удалось. …Мазепа был спасен от неминуемой гибели: казаки твердо знали, что царь им все простит и богато одарит за выдачу старого изменника…» (Тарле Е.В., «Северная война и шведское нашествие на Россию», с. 345-346).
Действительно, в погоню за беглецами ещё 1 июля был отправлен отряд (два драгунских полка) бригадира Г.И. Кропотова, а затем, 2 июля – ещё и корволант из 2 тысяч драгун генерал-майора князя Волконского, прибывшего в Переволочну накануне. Одновременно фельдмаршалу-лейтенанту Гольцу, войска которого находились в пределах Волыни, был отдан приказ отрезать Карлу XII и Мазепе дорогу в Польшу, к шведским войскам генерал-майора Крассау.«Волконский догнал отступающих уже у переправы через Днестр, и прижал их к реке, - пишет далее Б.С. Тельпуховский. – До 300 человек, бросившихся в реку, потонуло, а 500 были взяты в плен и отведены в Полтаву. Только королю и Мазепе и на этот раз удалось уйти, «хотя не далее как до места, с которого он мог зреть гибель, постигшую его спутников» (здесь Б.С. Тельпуховский цитирует, в свою очередь, книгу В. Лагуса, «Карл XII в Южной России», с. 5).
А. Маркевич, автор уже упоминавшейся нами книги «Великий подвиг» рассказывает (на с. 118-119) в приципе об этом же, но прослеживает отдельно судьбу другого отряда. Кропотов, - пишет Александр Петрович, - «продолжая преследование противника, прижал его к реке Прут, и в районе местечка Черновец, не приняв боя, шведы сдались, а около 500 запорожцев «побежали в леса вниз подле реки Прута, которых наши передовые драгуны и казаки и волохи, спешась, многих побили и во оной реке потопили» (Письма и бумаги Петра Великого, т. IX, с. 410).
+ + +
Итак, переправа завершилась поздно вечером, если не ночью, с 29 на 30 июня: «когда король со своей свитой и казаки Мазепы исчезли в темноте…», - пишет А. Беспалов. Это была последняя ночь шведской армии на воле, и она провела её на виду у разрушенной, а стало быть и совершенно бесполезной Переволочанской крепости. «Общее настроение этой ночью, очевидно, представляло собой странную смесь усталого безразличия, безвыходности и безумного страха. Некоторые просто махнули на все рукой и, выдохшиеся, повалились вместо работы спать (так поступили и Левенгаупт с Крейцем – просто легли спать,- прим. автора).
Другие, охваченные непередаваемым ужасом, лихорадочно сооружали плоты и предпринимали безумные попытки преодолеть реку… Старшие офицеры либо сами участвовали в запрешенных мероприятиях на переправе, либо давали на них свое молчаливое согласие» (Беспалов А., указанное произведение, стр. 52 - со ссылкой на другой источник, книгу Энглунда П. «Полтава. Рассказ о гибели одной армии»).
Здесь просматривается по крайней мере два важных момента – во-первых, что подвели и тут незадачливых шведов их лукавые «союзнички»; ведь без надёжных провожатых, знавших здешние переправы так, что в определённое время года и вброд могли перевести скот через Днепр, шведам нечего было и думать переправиться самим на другой берег, минуя опасные «ямы», водовороты и прочие «ловушки». И второе: насколько всё же отличалась реальная шведская армия от лубочного портрета, нарисованного тем же Крманом: что, дескать, «весь мир мог убедиться, что нигде на земле не найти солдат, которые терпеливее переносят жару и мороз (нигде на земле, кроме Гадяча и Веприка,- прим. автора), напряжение и голод, самоотверженней исполняют приказы, по сигналу охотнее идут в бой, смелее стремятся к смерти (кроме Переволочной и Полтавы), меньше склонны к военному бунту, спокойнее ведут себя в лагере, набожнейше живут (кроме Малороссии, где за ними «числятся» десятки сожженных и оскверненных храмов, разрисованных под шахматные доски икон, и где они даже перед главнейшей из своих битв не удосужились провести хотя бы формальное богослужение, в расплату за что и Крман, и Карл XII потом относили поражение шведов), а изменяя боевые порядки, быстрее перестраиваются…» (стр. 89-90 по сербскому, 1969 года, изданию «Itenerarium 1708-1709»).
+ + +
С рассветом 30-го июня шведы начали иные перестроения: «…шведские солдаты в одиночку и группами стали перебегать на сторону русских и сдаваться в плен» (Беспалов А., указанное произведение, с. 52). Таким образом вопрос: «Будут ли солдаты драться?»,- поставленный Левенгауптом на военном совете, собранном по поводу получения ультиматума от А.Д. Меншикова, был в известном смысле риторическим. Будут ли они драться – можно было бы увидеть, лишь откинув полог штабной палатки.
В тот же день «остатки /шведской/ армии капитулировали перед вдвое слабейшим противником» (там же, с. 53). «В плен к русским попали: генерал от инфантерии Левенгаупт, генерал-майоры Крейц и Крузе, 11 полковников, 16 подполковников, 23 майора, 1 фельдцехмейстер, 256 ротмистров и капитанов, 1 капитан-лейтенант, 304 лейтенанта, 323 корнета и прапорщика, 18 полковых квартирмейстеров, 2 генерал-адъютанта и 25 адъютантов, всего 983 офицера; унтер-офицеров и рядовых – 12 575 человек, из них 3 286 пехотинцев, 9 152 кавалериста и 137 артиллеристов. Таким образом, в руки русских войск попало 13 558 человек строевого состава шведской армии, 1 407 не служащих, 34 человека из придворного штата короля, 3 402 человека нестроевых и 1 657 женщин и детей (семьи шведских воинов). Общее количество пленных составило 20 058 человек.
К ногам победителей легло 142 знамени и штандарта. К ним же перешла вся оставшаяся артиллерия – 31 орудие (восемь из которых затем, столетие спустя, лягут в основание памятника Славы,- прим. автора): 21 пушка, 2 гаубицы, 8 мортир и много другого военного имущества» (там же, с. 53).
+ + +
«Это была самая грандиозная военная катастрофа в долгой истории Швеции - каковой она является и по сей день»,- так сказал по поводу капитуляции шведской армии современный шведский историк Петер Энглунд (Энглунд П., упомянутое произведение, с. 267).
Но для нас более значимой была и остаётся оценка этого события, сделанная, что называется, по горячим следам (то есть как его оценили современники): «Может быть в целой истории не найдется подобного примера покорного подчинения судьбе со стороны такого количества регулярных войск»,- так писал 20 июля 1709 года английский посол в Москве Чарлз Витворт статс-секретарю Бойлу (сборник Императорского Русского Исторического Общества, т.50, СПБ., 1886, с. 207).
А другой современник события, Феофан Прокопович, смотрел и того глубже: «Немного таковых побед в памятях народных, в книгах исторических обретается», - говорил он (Прокопович Ф., История Императора Петра Великого, с. 212). Развивая эту мысль, приветствуя Петра I 10 июля в киевском Софийском соборе, он так еще сказал: «Величие и славу победы не иным мерилом мерим, токмо силою и храбростью побежденного от тебя супостата, свирепством и лютостью истинного льва свейского, ногою твоею попранного… Супостат воистину таковой от какового непобежденному токмо быти, великая была бы слава: что же такового победиши тако преславно и тако совершенно? Между иными бо народы немецкими он яко сильнейший воин славится и доселе прочим всем бяше страшен. Таковое же о себе в народах ощущая мнение, безмерно кичится и гордится и народы презирати навычен…».
+ + +
Что можно добавить к этим словам? Разве что краткие исторические справки о судьбах главных героев нашего повествования.
Первым из жизни ушёл Мазепа: случилось это в августе или сентябре того же 1709 года. Спорят и о том, как именно: есть мнение, что «от болезней, тоски и безысходности». Говорят также, что отравился: царь Пётр сулил туркам, как выкуп за своего главного врага, 300 тысяч рублей; турки падки были на деньги и могли не устоять перед баснословным бакшишем (взяткой). Вот старец и принял превентивные меры.
Самой экзотической является версия, что Мазепу… заели вши. Великолепный популяризатор истории В.С. Пикуль так описал это событие в миниатюре «Железная башка после Полтавы» Пикуль В.С. Этюды о былом. М., 1989, с.48): «…на ясновельможного, погружённого в ужас расплаты, вдруг напали вши! Мазепа выл и скрёбся, отряхивал вшей горстями, но они возникали вновь с такой непостижимой быстротой, будто организм старца сам порождал эту нечисть. Согласно легендам, Мазепа был буквально заеден вшами, отчего и умер, а Карл XII сказал:
- Достойная смерть великого человека! Вши заели и римского императора Суллу, они загрызли иудейского царя Ирода, а испанского короля Филиппа Второго вши не покинули даже в гробу…
Мазепу увезли в румынский Галац, там и закопали. Но янычары в поисках золота отрыли труп гетмана, обобрали с него одежды и швырнули в Дунай».
Валентин Пикуль писал: «согласно легендам»; но что поделать, если исследуя не только случай со смертью опального гетмана, но и со смертью самого короля Карла XII, мы непременно должны пройти через полосу легенд! «В ноябре 1718 года Карл был убит шальной пулей (пуговицей) при осаде крепости Фредрикстен в Норвегии (по другой версии — стал жертвой заговора; обстоятельства гибели короля до сих пор являются причиной ожесточённых споров)»,- пишет о нём справочное издание.
Один из этих «споров» таков: в соседней с местом гибели короля траншеей было найдено ружьё, на стволе которого имелась гравировка: «Andre Gudovish». Гудовичи – потомство Павла Гудовича, сотника Бакланского, - дворяне и графы, чьи гербы внесены в «Малороссийский гербовник» В.Лукомского и В.Модзалевского (СПБ, 1914, с.38-39). Полагают, что их предок Андрей вполне мог записаться волонтёром в армию Карла XII, собиравшегося в поход на Норвегию, и затем при удобном случае отомстить королю за все те беды и поругания, которым подверглась по его вине в 1708-1709 годах Малороссия.
Последствия шведского вторжения были тем ужаснее, что «…руины Шведския и погибшия в ней многия тела человеческия, худо похороненныя или разнесенныя зверьми и птицами на поверхность земную, изринули в 1710 году страшную в Малороссии моровую язву. Она началась из Полтавщины и протянулась в Польшу и Галицию, от чего весьма много померло людей везде, а паче в Киеве и других лучших городах, в которые обыкновенно, во время руин стекается народ со всех разорённых селений и приносит с собой отчаяние, болезнь и саму смерть» (Кониский Г., История Руссов или Малой России, М., 1846, с.219). Так мёртвые отомстили живым.
Взято с Хроноса, автор Юрий ПОГОДА слегка мной переработано.
Дополнение:
Сам же государь сообщает о событиях в Старом Санжарове следующее: «3225. Июня 11. Указ генерал-лейтенанту Генскину. Идти своим деташаментом и Астраханским полком к старому Сенжарову, чтобы освободить наших пленных, там обретающихся, и в том трудиться как доброму и честному человеку надлежит. А в каком месте [через] реку переправляться и как оное делать, того заочно написать невозможно, но дается на рассуждение вам. Притом же и того накрепко смотреть, чтобы если смешаются которые полки, чтоб их не оставить во время нужды под опасением жестокого ответа. Piter. В лагере под Полтавой в 11 д[ень] 1709 года». «3231. Июня 15. К царевичу Алексею Петровичу. Объявляю вам, что несколькими днями командирован был генерал-лейтенант Геншкин с 2500 драгунами и полком Астраханским пешим (который в том же счете) к Старому Сенжарову, в котором был генерал-майор Круз с 3500 шведами и наши невольники в Веприке взятые, к которому месту, хотя и через три реки, почитай, вплавь перешли. Однако же третьего дня оное место атаковали и город штурмом взяли и с 700 человек шведов, которые в городе были, обоз весь и королевской казны около (как сказывают шведы взятые) 200 000 талеров и притом 8 знамен взяли купно и с несколькими офицерами и малым числом солдат (понеже живьем не брали). А генерала, который во время наступления сего из города выбрался, с поля сбили и погнали. Наших невольников 1270 освободили. А наших при акции сей 80 человек побито и 170 ранено. И так сия акция, слава богу, счастливо окончилась. Из лагеря от Полтавы 15 день июня 1709 года. P.S. Этими добрыми вестями кого надлежит поздравь».
Про оборону Веприка и до того Ю.Погода завтра.


Вложения:
крепПереволочна.jpg
крепПереволочна.jpg [ 35.46 Кб | Просмотров: 15244 ]
крепостьСоколка.jpg
крепостьСоколка.jpg [ 28.18 Кб | Просмотров: 15244 ]
крепостьКобеляки.jpg
крепостьКобеляки.jpg [ 36.28 Кб | Просмотров: 15244 ]
СтСанж остатки валов крепости .jpg
СтСанж остатки валов крепости .jpg [ 34.92 Кб | Просмотров: 15244 ]

_________________
нихто не повинен бути таким як ти
скайп irbis0700
01 фев 2010, 23:21
Профиль
......
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:05
Сообщения: 1939
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведы у нас
Цитата:
Далее у П.Энглунда говорится о том, что «у села Федерки образовался затор около непроходимого болота, которое надо было преодолевать по единственному шаткому мосту. В этом месте войскам пришлось пробираться через сонмище повозок, чтобы обогнать их…».

Интересный момент :?

_________________
http://webtronic.com.ua/


02 фев 2010, 00:19
Профиль WWW
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:34
Сообщения: 2823
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведы у нас
Так же как и лагерь военнопленных и ещё некоторые эпизоды.Вообще пользительная информация, для думающего искателя, есть везде. 8-)

_________________
нихто не повинен бути таким як ти
скайп irbis0700


02 фев 2010, 10:44
Профиль
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:34
Сообщения: 2823
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведы у нас
Из секрета здешнего шведского министра сообщено мне от друзей, что швед, усмотря осторожность царских войск и невозможность пройти к Смоленску, также по причине недостатка в провианте и кормах, принял намерение идти в Украйну, во-первых, потому, что эта страна многолюдная и обильная и никаких регулярных фортеций с сильными гарнизонами не имеет; во-вторых, швед надеется в вольном козацком народе собрать много людей, которые проводят его прямыми и безопасными дорогами к Москве; в-третьих, поблизости может иметь удобную пересылку с ханом крымским для призыву его в союз и с поляками, которые держат сторону Лещинского; в-четвертых, наконец, будет иметь возможность посылать козаков к Москве для возмущения народного.
. Донесение из Гааги 1708 г.
К 300-летию героической обороны Веприка …
...Шведская военная машина, дотоле действовавшая безотказно и показавшая свою высокую эффективность в Польше и Саксонии, в конце сентября - начале октября 1708 года начала давать периодические сбои, изрядно пробуксовывать: этим и характеризуется начало так называемого Полтавского периода Великой Северной войны 1700-1721 годов (сентябрь 1708 - июнь 1709 годов).
С заметным усилием преодолев знаменитые леса и болота нынешней территории Беларуси, шведский таран уперся в русские заслоны близ Шамово-Старишей-Раевки, силою отжат к югу, в направлении Доброго, и там, получив изрядный пинок от Русской армии, вынуждено направил своё движение в направлении Малороссии. С запада как бы контролировала это перемещение конница Меншикова, пустившаяся в свой беспрецедентный рейд от знаменитой деревни Лесной (сражение под которой получило в веках проименование "Матери Полтавской победы"), и далее по маршруту Чечерск-Гомель- Березна-Сосница-Макошино (из-под последнего и был произведён удар по изменничьему гнезду, Батурину, когда явственно обозначилось предательство Мазепы). С востока "коридор" движения шведов (чтоб не слишком расширялся) обеспечивали главные силы Русской армии под командованием генерал-фельдмаршала Шереметева. Главным было - не допустить поворота скандинавов в сторону Великороссии.
Трижды шведы попытались силой "отворить ворота" в Россию: вот здесь, на начальном этапе вторжения, в середине сентября - и их остановили всего в 70 километрах от Смоленска; затем в Северской земле, полтора месяца спустя; и наконец под Харьковом, на исходе зимы уже следующего, 1709 года - и каждый раз они потерпели неудачу за неудачей.
Удача, впрочем, уже давно и бесповоротно отвернулась от короля шведов, готов и вандалов (официальный титул короля Карла XII). В последний раз даже не она сама, а лишь везение и стечение обстоятельств спасли его от разгрома под Головчином 3(14) июля 1708 года. Отъевшуюся и опившуюся на грабленых харчах в Польше и Саксонии шведскую армию белорусские партизаны заставили попробовать полизать с шила патоки. В Европе суточный рацион каролинца составлял 850 граммов мяса, столько же хлеба, полкило каши или гороха, к ним 200 граммов масла или сала и 2,5 литра питья - вина и пива. Здесь же, в Беларуси, в принципе непритязательные шведы были рады, если им удавалось получить вдоволь хлеба, пытками вынудив крестьян открыть потаённые ямы для хранения зерна. К ним всё чаще стали наведываться три "доктора", о которых всё громче начала говорить армия, и которые отныне получили постоянное место в её рядах: доктор Чеснок, доктор Водка и доктор Смерть. Король, впрочем, бодрился и уповал на возможность вновь отъесться на плодах жирных малороссийских чернозёмов, наконец-то обратив внимание на призывы вассального по отношению к посаженному ним на польский трон Станиславу Лещинскому, подпёртому от шатания шведскими штыками - какого-то непонятного гетмана каких-то маловразумительных казаков с чудным именем Мазепы. Если он выставит, как обещал Лещинскому, 50 тысяч своего, пусть и низкого качества, войска, да призовёт будто бы всегда готовых в чаянии ясыря, на разбой ордынцев, да присоединит ко всему этому ещё и запорожскую вольницу - это будет действительно реальный шанс разбить армию царя Петра, расчленить Россию на удельные княжества и поставить своих марионеток во главу их.
Мазепа отреагировал на сообщение о движение шведской армии в направлении Малороссии, как известно, весьма эмоционально: "чёрт несёт его сюда!",- вскричал он, ибо совершенно иначе видел течение событий. Всё должно было пройти как бы мимо: он, как в акте приёма-сдачи, со своей стороны должен был передать просторы Малой Руси под шведское управление, а сам со своими несметными богатствами благополучно отбыть подальше от этих обрыдлых и всегда враждебных к нему мест в обещанные ему Витебское и Полоцкое воеводства, отныне получавшие статус наследственных владений - вроде герцогства Курляндского. Так нет же, получи вместо этого в чужом пиру похмелье...
Мазепа "подобно вихрю" сорвался навстречу королю шведов, ибо "шапка на нём" тлела давно, а донесения Войнаровского и канцеляриста Болбота о том, что его хотят арестовать (спланированная окружением мятежного гетмана ложь), лишь ускорили естественный ход событий).
Бегство Мазепы из Батурина навстречу шведам произошло 24 октября, а его открытый переход на сторону оккупантов - 27-го. Надо полагать, король Карл XII был немало озадачен, вместо стройных рядов многотысячной армии увидев перед собой разношерстную толпу численностью по разным источникам от 500 до 2 000 человек, одетую "сверху" и "снизу" более-менее одинаково (шапки со шлыками и сапоги), но "посредине" - во что в голову взбрело; с "обозом", аж никак не напоминающим армейский. Вот как выглядел его собственный обоз: "пронумерованные, крытые парусиной повозки с надписями по бортам: кухонный, пивной, кассовый, аптечный, почтовый, багажный, палаточный, артиллерийский, мельничный (с жерновами, приводимыми в движение от колёсных осей), кузнечный, фуражный, конюшенный, оружейный и т.п.". Здесь же стояли обычные телеги, причём, как оказалось, нагруженные не порохом, артиллерией, зимним обмундированием (о чём забыл своевременно побеспокоиться фельдмаршал Реншёльд и что совершенно упустил из виду Гилленкрок, квартирмействер), или хотя бы достаточным количеством продовольствия,- а скорее угощением и, в основной массе своей, личным барахлом Мазепы. Достаточно тупое осмысление этой ситуации с учётом вновь открывшихся обстоятельств привело к нелепому недельному стоянию всего в сутках-двух перехода к Батурину. Вот это время и использовал царь Пётр I для того, чтобы упредить противника и захватить базу его снабжения - Батурин, откуда было вывезено по разным данным от 60 до 300 стволов артиллерии, значительные запасы пороха и продовольствия и других материалов для ведения войны, а также архив мятежного гетмана. Подобная планомерная работа, причём провёдённая что называется на виду у мощной шведской армии, очень плохо согласуется с инкриминируемым Меншикову, ни до ни после не замеченным в пристрастии к изуверствах, разбоем - вот почему очень трудно убедить непредвзятых историков в том, что подобное вообще имело место быть. Разрушение опорной базы противника - да, но жестокая и "показательная" расправа - нет. Ибо в том не было вообще никакой нужды.
* * *
Первым на пути шведской армии вторжения было местечко Мглин. Его попробовал атаковать кавалерийский отряд майора Коскуля. Попытка получить продовольствие и фураж добром оказалась безрезультатной - жители наотрез отказались выполнять распоряжение посланца Карла XII. Осмотрев укрепления местечка, и найдя их "слабыми", шведский вояка всеми наличными силами "немедленно атаковал город, но был отбит". Вопреки утверждению шведского историка Артура Густава Хендрика Стиле, объяснявшего причины мглинского поражения тем, что там-де находилось "значительное количество вооруженных сиверских крестьян", да ещё 300 русских солдат, на самом деле городишко защищали лишь "сотник Мглинский и с ним казаки сто человек того города и мужики из деревень" (свидетельство очевидца, адъютанта Петра I, лейтенанта гвардии Фёдора Бартенева). Конечно, до конца устоять лучшей армии Европы городок не смог, и "шведы /его/ огнем пожгли и совсем разорили, которое место от Стародуба за двенадцать миль обретается".
Вторым по счёту населенным пунктом Малороссии, вставшим на пути шведского нашествия, был древний полковой город Малороссии Стародуб.По нему тоже прошёлся каток шведского грабительства: "...в полку Стародубовском много деревень волохи (то есть польские добровольцы на шведской службе) огнем и мечем разорили". Упомянутый Фёдор Бартенев доносил Меншикову обстановку тех дней: "...а черкасы (т.е малороссы) собираютца по городкам и в леса, вывозят жены и дети, и хлеб по ямам хоронят, а я им сказал: что идут наши полки и они оному зело рады и ожидают". До измены Мазепы от этих событий оставался ещё целый месяц.
Народ, "приведённый в смятение шведскими зверствами" из "Прилук, Лубен, Лохвиц" и других городов начал направлять свое надёже - православному Государю челобитные с изъявлением верности и стойкости. "А особливо еретиков шведов и поляков за веру православную за святые церкви и монастыри противоборствовать повиниссимо,- писали в своём обращении жители Новгород-Северского. - А вору и изменнику бывшему гетману Мазепе отнюдь не пристанем и ни в чем его слушать не будем и на том всем святый крест целуем". "Жители Прилук и всей сотни прилукской наше нижайше отдавши поклонение, чрез сию нашу недостойную челобитную верность и неотменную зичливость осведчаем, иже яко мы прежде в сердцу нашом жаднои и наименшои никогда не помышляли против пресветлого престола монаршого змены и противниками бытии, так и теперь и в потомнии часы маем верне и ни в чом не противне со всяким усердием служить и в повеление в. в-ства должнисмо творити. Тилько зась найпокорней ваше царское пресветлое в-во просим: не отрини нас убогих от своей царской благодати и не предай нас в вечную работу и пленение на нас и на веру нашу православную наступаючим и паки о том смиренно просим". Отовсюду (и отнюдь не только из тех мест, где стояли русские гарнизоны), поступали сообщения о принесении новой присяги русскому царю - часто вопреки уговорам и угрозам со стороны эмиссаров Мазепы и Карла XII. Такую присягу принесли, в частности, жители Котельвы, за что получили впоследствии жалованную грамоту, а жители Лубён так доносили о том: "Мы граждане Лубенце, яко духовного тако и мирского чину не токмо нас наказной старшины и всех жителей наших обретаючихся за премощную милость челом бьем, обовязуючися в единомыслии яко и преже, верными к вашему царскому присветлому в-ству поддаными бути".
Большинство из упомянутых обращений пришло к царю Петру ранее памятной даты 6 ноября, когда в Глухове состоялись выборы нового гетмана, исторжение из лона Церкви и лишения орденского кавалерства прежнего. Таким образом, Пётр I действовал не по своему произволу (на что, как самодержец, имел несомненное право), а, по-современному выражаясь, на основе результатов своеобразного всенародного референдума, уже решившего мiром судьбу Мазепы. Царь писал 7 ноября так: "Объявляем вам, что после переметчика вора Мазепы вчерашнего дня учинили здешній народ елекцію новаго гетмана, где все, как одними устами, выбрали Скоропадскаго, полковника стародубскаго; и тако проклятый Мазепа, кроме себе, худа никому не причинил, ибо народом и имени его слышать не хотят, и сим изрядным делом вас поздравляю".
В Глухов на избрание нового гетмана приехал митрополит киевский с двумя другими архиереями, черниговским и переяславским. "Словарь географический Российского государства..." Афанасия Щекатова, изданный в Москве в 1805 году "в Университетской Типографии у Любия, Гария и Попова", пишет по этому поводу следующее: "...1708 года, Ноября 9 дня Мазепа, с сообщниками его, предан в Глухове церковным собором вечному проклятию...". Учитывая скудость данной информации, дополним это же сообщение сведениями из другого источника - "Журнала Петра Великого": "Того ж дня и персону оного изменника Мазепы вынесли, и, сняв кавалерию (которая на ту персону была надета с бантом), оную персону бросили в палаческие руки, которую палач взял и прицепя за веревку, тащил по улице и по площади даже до виселицы, и потом повесил" (указанный источник, ч. 1, стр. 180).
"Словарь географический Российского государства..." Афанасия Щекатова не останавливается детально на "глуховских делах", в нём сразу же повествуется о дальнейшем ходе событий: "...Когда же король Шведский, Карл XII, был от Мазепы впущен с войсками Шведскими в Малую Россию и разположился с оными и Мазепою в Ромне на зимние квартиры, что было перед праздником Рождества Христова, а по празднике, 1709 года, перешел оттуда и расположился в Гадяцком полку: то Малороссияне, соблюдая присяжную верность Государю своему и охраняя общее благоденствие, неоднократно тайно и явно чинили нападение на Шведов, умерщвляли многия тысячи, а чиновных схватывая, отправляли к Государю живых...". Народ сплотился в сопротивлении шведскому нашествию: неожиданными союзниками русских войск и малороссийских казаков, которые дружно встали на защиту родного края от иноземных завоевателей и их приспешника - предателя Мазепы, оказались даже находившиеся в известной оппозиции к русскому царю староверы, коих проживало на тот момент в стародубских лесах около трёх тысяч. "Слобожане сии сами собой собравшись, первый опыт верности ко отечеству показали,- писал об этом феномене известный историк протоиерей Журавлёв. - Безоружные мужики в некоторых местах неприятеля атаковали, несколько сотен побили, и живых захватя в Стародуб к самому Государю, тогда бывшему тамо, пленниками привели. Не было ничего для Государя приятнее, как видеть, что неприятель в малом числе российских крестьян победителей себе нашел".

Жители этих мест начали активно отлавливать вражескую "агентуру": так, в конце октября 1708 года сотник села Воронеж, лежащего близ Глухова, Роман Лазаревич арестовал прибывшего туда мазепинского сердюка по фамилии Тимофеев; подобная же участь постигла невдалеке от тех мест и мазепинского канцеляриста Дубягу. Жители Погара повязали мазепинского посланца к ним, запорожского атамана Полугера. Войт села Обманичей с односельчанами схватил батуринского коменданта Чечеля и передал его с рук на руки казакам Яценкам из Конотопской сотни Нежинского полка, которые и доставили мазепинского прихвостня русскому командованию (и с каждым днем подобных примеров становилось известно всё больше и больше; разгоралась поистине всенародная война против шведских поработителей). Всё это и дало Петру I полное право сказать в своём манифесте к малороссийскому народу, данном 6 ноября, в день избрания нового гетмана И.И. Скоропадского: "...Також, усмотря он, король Шведской, непрестанно здесь свой ущерб в войсках своих, и когда Стародуб, Почеп, и Погарь, и Новгород-Северской, по введению во оные гарнизонов, не дерзал добывать, принужден в целости и не зацепляя оставить, потеряв при Стародубе и в прочих местех в Украйне несколько тысящ человек, которых как Великороссийские наши войска, так и верные наши подданные, Малороссийского народу жители, побили и в полон побрали".
* * *
В те же дни (6-15 ноября), когда Петр I пребывал в Глухове, Карл XII со своими войсками был: 6-го - в Лукнове, 11-го - в Атюше. И в тот же день он достиг Городища, расположенного несколько южнее Батурина, ему уже бесполезного. На виду этого пепелища незадачливый завоеватель провёл 4 дня. А 16-го ноября шведский король и его союзник (или пленник? - имеется в виду Мазепа) выступили по направлению к деревне Дмитриевке, куда они дошли в тот же день, и далее устремились к Ромнам, кои были захвачены шведами и мазепинцами 18 ноября. В это самое время произошло несколько приметных событий, по крайней мере о двух из которых непременно следует упомянуть.
Хронологически первым из них является гибель адъютанта короля Карла XII генерала Линрота - первого из генералов, сложивших головы в "малороссийской авантюре". Он был послан королём с распоряжениями к руководителям двух колонн, Крузу и Крейцу, двигавшимся на деревню Талалаевку и далее к Ромнам. Одну из них порученец благополучно достиг, но по дороге к другой (а расстояние между ними составляло всего лишь одну милю - около 1.609 километров) напоролся на партизанский отряд и был убит. Три его спутника погибли сразу, а четвертого нашли на следующий день, совершенно случайно, застав при последнем издыхании. От него-то шведы и узнали о дерзком нападении казаков. "У Карла XII было шесть генерал-адъютантов, когда он начинал поход на Россию,- пишет историк, академик Е.В. Тарле. - Из них один - Канифер - был взят в плен казаками тоже при внезапном налете, а пятеро остальных были убиты: Линрот погиб последним из этой группы довереннейших лиц военной свиты короля".
Вторым примечательным событием был подход шведского отряда, состоявшего из трёх конных и одного пехотного полков под командованием полковников Дукера и Таубе к городку Смелое, лежавшему в 30 километрах от Ромен на пути следования шведской армии. А.Д. Меншиков, узнав о движении шведов к Смелому, пошёл им наперерез и схватился с ними вблизи этого городка. Бой Меншиковым был выигран: с помощью мещан и казаков врага разбили, заставили отступить, гнав его "с полмили". При этом пленили 400 шведов и "обоз весь в предместье взяли".
Полагая, что шведы не так быстро придут в себя после поражения, Меншиков отбыл в Хоружевку (место постоянной дислокации его полков; село, которое было спасено исключительно благодаря защите русских драгун), и уже оттуда направил в Смелое отряд Рене. Шведы оказались изворотливее. Тотчас по отъезду русских войск они снова подступили к Смелому. Жители их опять не впустили, вступив в переговоры - дескать, им необходимо подготовиться к приему столь важных гостей, да при этом хорошо бы получить указания от Мазепы, как именно это сделать... Переговорщики принесли с собой мёда и вина, что настроило шведов на миролюбивый лад. А ночью с противоположной стороны в город беспрепятственно вошёл двухтысячный отряд русских войск под командованием генерала Рене, соединившись с которым местные жители и казаки дали шведам на рассвете знатный бой. Противник понёс большие утраты в людях и войсковом снаряжении.
Однако к Смелому приближалась уже основная армия Карла XII. Отнюдь не обольщаясь по поводу своей дальнейшей судьбы, жители Смелого ушли из города вместе с русскими войсками. Шведы же, заняв город и простояв в нём один день, сожгли его дотла. Причём сделано это было именно по настоянию Мазепы. "...А местечко Смелое,- писал Андрей Воронов, командир отряда, также посланного сюда А.Д. Меншиковым,- выпалено всё, дворы и гумна, а я став в замке (видимо, каменной, укреплённой на пример цитадели части городка), а в замке халуп с пять осталось, а в слободах никакой халупы и гумен нет, а фуражу никакого нет".

Вроде бы "глаз за глаз" (месть за Батурин), но на самом деле разница огромна. Если взятие и уничтожение первого было продиктовано крайней военной необходимостью, то сожжение второго ничем, кроме как варварством и бессильной злобой не объяснишь.
* * *
Ромны были под шведской оккупацией с 18 ноября по 18 декабря 1708 года; ровно месяц. Здесь расположился сам король Карл XII, с ним стал в этом городе и Мазепа. Дабы очистить от них Ромен, была предпринята обманная операция: русские войска начали демонстративно сосредотачиваться у Гадяча - будто бы с целью захватить его. Карл XII клюнул на эту уловку и 16 декабря, в лютейшую стужу, бросился за 60 километров на выручку этой потенциально ценной базы, основательно поморозив при этом свою армию: у драгун штаны примерзали к сёдлам, раненые на телегах замерзали насмерть и коченеющие лошади везли к этому самому таинственному Гадячу, само название которого вызывало у шведов подсознательный ужас, безчуственные трупы. "Это было печальное зрелище", - тоскливо признавался в своих записях ещё один историк шведского короля, Нордберг, автор "Истории Карла XII". "В эту ночь скончалось от холода от 3 до 4 тысяч человек",- свидетельствует другой источник - книга историка, академика Е.В. Тарле, "Северная война и шведское нашествие на Россию".
По Нордбергу, и по другому шведскому бытописателю - Фрикселю, город Гадяч представлял собой после прихода шведов ужасающее зрелище. Во всех домах, по их словам, были больные с отмороженными частями тел, почти каждый из них превратился в лазарет, где хирурги были заняты отпиливанием замерзших частей тела или их оперированием. Отовсюду был слышен вой несчастных; там и сям лежали отрезанные части тел; везде слонялись люди без рук, пальцев, ушей, которым не нашлось места под кровом, а некоторые из них только ползали в немом отчаянии или припадке сумасшествия. Они мерзли, поскольку одежда из наворованного в Саксонии дорогого, но уже порядком истрепанного сукна плохо грела. "Блестяще" завоёванный Гадяч представлял собой действительно печальное зрелище!
А 18 декабря в Ромны спокойно вошли русские войска (одетые в тёплые полушубки), перед самым приходом которых из города чудом ускользнул бывший гетман Мазепа, едва не угодивший им в плен. И комендантом Ромен был назначен не кто иной, как лишь намедни, за взятие Быхова пожалованный полковником, знаменитый Пётр Петрович Ласси, у которого, впрочем, в основном всё ещё будет впереди - и возможность отличиться в Полтавской битве; и взять обратно в 1736 году Азов, который Пётр I будет принуждён отдать туркам в 1711 году после неудачного Прутского похода, и здорово побить шведов во время уже следующей русско-шведской войны, 1741-1743 годов (под Вильманстрандом), овладеть Фридрихсгамом и Борго, а в августе 1742 года окружить и принудить к капитуляции 17-тысячный шведский корпус... Всё это, как и фельдмаршальское звание (получил в памятном для него и России 1736 году), графский титул (возведён в это достоинство в 1740-м) - всё это ещё "будет". Потом! А ближайшей наградой стало за то, что "оные Ромны укрепил боями и палисадами и в прочем во всем управил по инструкции, данной от Его Императорского Величества, за которую службу пожалован в Гренадерский полк".
С назначением полковника Ласси "комендантом с полками и казаками в оные Ромны" горлышко "бутылки", в которую втянулась шведская армия, было отныне плотно закупорено.
* * *
.Среди самых жестоких карателей-каролинцев стоит назвать ближнего к Карлу XII (из-за своей безотказности в выполнении кровавых поручений) подполковника Томаса Функе. А первой по времени была кровавая расправа, учинённая ним 9 декабря 1708 года над жителями местечка Терны (ныне Сумской области). Кстати говоря, это отнюдь не авторская вольность: как бы вдогонку этому живодёру Карл XII послал 16 декабря свой универсал, в котором говорилось, что за непослушание шведам и Мазепе приказано не только жителей, но "и их детей (sic! - обратите внимание!) и пожитки огнем и мечом, как наисторожей карати..." (G. Adlerfeld. Histori militaire Charles XII, - Адлерфельд Г. "Военная история Карла XII", т. IV, стр. 395).
.Адлерфельд, к слову говоря, живописует этот эпизод много прагматичне, деловитее, и что самое примечательное, с полным одобрением: "10 декабря (шведский календарь отличался от русского "забеганием" на день вперёд) полковник Функ с 500 кавалеристами был командирован, чтобы наказать и образумить крестьян, которые соединялись в отряды в разных местах. Функ перебил больше тысячи людей в маленьком городке Терее (Терейской слободе) и сжег этот городок, сжег также Дрыгалов (Недригайлов). Он испепелил также несколько враждебных казачьих деревень и велел перебить всех, кто повстречался, чтобы внушить ужас другим".
.Вот как это было. Терны, этот по обыкновению укреплённый населённый пункт, пытался взять шведский отряд численностью в 500 человек. Жители оказали сопротивление, а затем, отступив, засели в замке и более двух часов отстреливались. В перестрелке и последовавшем за нею штурмом погибло 20 шведов. В отместку Функе и его вояки устроили резню, во время которой погибло свыше тысячи жителей местечка Терны и прилегающей к нему местности; город был сожжён дотла.
.К Чернухам Функе со своим отрядом добрался всего лишь двумя днями позже, 11 декабря. "Крепость", вероятно, представляла собой достаточно надёжную по виду твердыню, поскольку в ней укрылось очень много народа из окрестностей. Основным рубежом обороны стал церковный двор, "обведенный земляными валом". Дважды, благодаря героическому отпору жителей Чернух, натиск шведов был отбит. Даже женщины стояли на валах и сражались с нападавшими. Но третьего штурма защитники крепости не выдержали. Ворвавшись внутрь кольца обороны, шведы устроили жесточайшую резню: "стали рубить всех, кто им попадался под руку". 1600 человек, преимущественно обывателей, было изрублено на смерть. "Относительно тех, кто закрылись в церкви (а в ней было полно людей, которые категорически отказались открыть двери),- Функе приказал поджечь церковь, и все, кто там был, сгорели",- пишет Поссе - сослуживец Функе, на дневник которого ссылается в свою очередь Адлерфельд.
* * *
.Некой загадкой является то обстоятельство, что город Гадяч - очень и очень древнее укреплённое поселение (о заселенности его свидетельствуют найденные артефакты, датируемые ещё V-III столетиями до н.э., и позднейшие - IX-X вв. н.э.); и единственное на Полтавщине место, имеющее право называться "гетманской столицей" (с 1663 года и на протяжении пяти последующих лет Гадяч был резиденцией малороссийского гетмана и русского боярина Ивана Мартыновича Брюховецкого), а как следствие - единственным достойно укрепленным населённым пунктом в этих местах; - был взят шведами практически безо всякого сопротивления. А ведь он успешно выдержал трехнедельную осаду в 1658 году мощнейшей, не менее чем 50-тысячной армии достаточно немногочисленных сторонников И. Выговского и пришедших с ними татар. Превентивная мера, как то: смещение с должности и арест в начале ноября мазепинского ставленника и родственника полковника Степана Трощинского, плодов не дала. Должной обороны города организовать так и не удалось.
.Шведам удалось захватить Гадяч 19 ноября 1708 года, практически одновременно с Ромнами, и удерживать его вплоть до 13 марта 1709 года - почти четыре месяца. Здесь они разместили войско, госпитали и склады с военным снаряжением. Причём шведы и мазепинцы отнюдь не были изнурены штурмом и осадой Гадяча, так как в тот же день 19 ноября бывший гетман с отрядом шведов и своих сердюков сунулся было к Веприку (а для этого требовалось, как-никак, переправиться через речку Псёл и преодолеть 12, если по прямой, а то и все 16 километров дороги), но получил должный отпор и на тот раз бесславно отступил.
.Шведам и их "союзникам" не очень-то, видимо, сладко пришлось во время пребывания в Гадяче: столоваться им довелось, грабя местных жителей что называется подчистую, ибо, как отмечалось в одном донесении, "...кормят их всех жители гадяцкие хлебом и другим харчем своим, который у них есть. А ис посторонних сел и деревень мужики ничего к ним не подвозят".
.Конечно, долго прокормить такую голодную прорву народа "местным" было невозможно, поэтому недостаток восполнялся реквизициями в окрестностях. Вот что, к примеру, предписывал 4 декабря полковник расквартированного в Липовой Долине (село в 28 километрах от Гадяча, ныне Сумской области), местному атаману и войту: "Понеже есть воля наяснейшего короля шведскаго и ясновельможного пана гетмана Мазепы, корм иметь войску из тех мест, где они прибывают того для повелевает селу Липову, чтоб каждый двор дал муки, или жита осьмачку (т.е. 110 килограммов), солоду осьмачку (столько же) или вместо того пива четыре бочонка (пивная бочка вмещала 10 ведер по 12,3 литра) и к каждой осьмачке по 4 фунта ( 1 килограмм 638 граммов) хмелю: по осьмачке гороху, или круп, какия есть; одного вола, или вместо его десять овец, четыре камня (то есть четыре пуда - 65, 5 килограмма) масла (сливочного), полкамня соли, четыре папуши (связки) табаку, два гарнца (6, 54 литра, - чуть больше, чем полведра) горелки, три воза сена, две осьмачки овса, три воза соломы, четыре воза дров...". И в случае "что если всего сего выполнено не будет, то поступлено будет со всем населением, как с неприятелями, огнем и мечем",- написано в документе.
ПРЫЩ НА РОВНОМ МЕСТЕ
.Веприк, как поселение, впервые упоминается упоминается в летописях в первой четверти XVII столетия. В средине того же века местечко становится центром сотни Гадяцкого полка. Месторасположение его - на незначительном природном возвышении в междуречьи Псла и речки Веприк. Н.Л. Юнаков в своем труде "Северная война. Кампания 1708-1709 гг. Военные действия на левом берегу Днепра" пишет, что "Казацкий город Веприк был сделан образом редута четырёхугольной формы немалой величины, что... с трудностью было обнять;... вал был без бастионов, не имея жадной (ни одной) дефенсии (то есть способности к эффективной обороне), так же /и/ ров мелкий".
.Тем не менее, готовясь к нападению шведов, защитники крепости здорово усилили её защитные сооружения. Была построена двойная ограда, а междурядия заполнены землёй. Периметр защитной ограды достигал примерно 3 тысяч метров. Земляные валы были подняты в высоту на 6-8 метров, а частокол - ещё на 1, 5 метра. Была усилена укреплённость единственных проездных ворот на южном отрезке ограждения. В противоположной от них стороне крепости существовал подземный выход, впоследствии действительно пригодившийся.
.Первая безуспешная попытка взять Веприк, что называется, с налёта, была предпринята, как уже говорилось, Мазепой с его сердюками и малым отрядом шведов 19 ноября 1708 года, в день захвата Гадяча. Подобную, и столь же безрезультатную экспедицию проделал через месяц и два дня после этого, 22 декабря, и сам король Карл XII. Крепость, в которой закрылись 1100 русских солдат и несколько сотен харьковских и местных казаков (сколько их было всего, сказать трудно; но по переписи - полувековой, правда, давности - 1654 года, - в Веприке насчитывалось 1 508 жителей, из них 700 были казаками), упрямо не желала сдаваться.
.Надо полагать, что одной из причин того, почему вепричане так упорствовали в своём нежелании открыть ворота Мазепе и Карлу XII, была ещё и генетическая, бывшая в крови, ненависть к предателям и приводимым ними "союзникам": в 1658 году это году местечко безжалостно разрушили и сожгли приведенные И. Выговским татары. И, объективно, жители Веприка были правы: как показало время, солдаты "просвещённого" европейского завоевателя в принципе ни в чём не отличалися от диких и необузданных ордынцев крымского хана: Веприк после сдачи (не захвата!) его шведами был снова сожжён дотла, а люди его уведены в гибельный полон.
.Впрочем, до 19 декабря, момента окончательной потери шведами Ромнов, Карла XII как бы и не особо волновало наличие этого очага сопротивления. Пётр I, напротив, вполне сознавал значение этой крепости, и в один из дней (между 30 ноября и 3 декабря) побывал здесь, осмотрел крепостные сооружения и сделал смотр войскам (некоторые источники указывают на то, что Пётр I приезжал в Веприк неоднократно).
.Важность этого объекта "задним числом" осознал и сами шведы: уже упоминавшийся нами Артур Стиле особую настойчивость, проявленную королём во взятии Веприка в канун нового, 1709 года, объясняет именно тем, что Карл XII на тот момент ещё не распрощался со своими планами вторжения в Центральную Россию, и путь туда, по его мнению, пролегал через Курск. Эту дорогу "запирали" очень хорошо укреплённые Лебедин и Белгород, но наипервейшим препятствием на этом пути был именно строптивый Веприк. Этакая заноза, прыщ на ровном месте.
* * *
...С трудом придя в себя после марша, совершённого в ледяную стужу из Ромен в Гадяч, король Карл XII 22 декабря предпринял новое движение к Веприку. Круживший вокруг него русский кавалерийский отряд генерала Ренне, базировавшийся на эту крепость, отошёл в направлении местечка Каменное (ныне Сумской области) на реке Псёл и занял здесь оборону с целью не допустить дальнейшего передвижения противника к Лебедину. Шведы попытались обойти русские позиции слева, но меткий артиллерийский огонь принудил их отказаться от своего намерения. Затем в дело вступил "генерал Зима", который, как видно, уже тогда состоял в штатах Русской армии: вновь ударили жестокие морозы, заставившие шведов убраться с открытой местности восвояси.
.Жуткие морозы стояли шесть дней кряду - с 22-го по 28-е декабря. Чуть они перелеглись, как Карл XII с основными силами ушёл к Зенькову (под стенами которого он появился уже на следующий день, 29-го декабря); крепость же Веприк, оставшуюся в его тылу, он приказал блокировать ещё до этих холодов, 22 декабря, выставив против неё один пехотный, три кавалерийских полка и особый заслон со стороны Лебедина; вверив все эти силы распорядительности графа К.О Шперлинга.
.Проходя мимо твердыни, 28 декабря, шведский король придал Шперлингу ещё один полк и ещё три полковые пушки. Причиной королевской щедрости стало то, что накануне, в ночь с 27 на 28 декабря, русский казацкий отряд, подойдя к Веприку, безнаказанно проехал между шведскими патрулями и взял в плен четырёх караульных шведов. А "стычки в районе городка продолжались ежедневно, вплоть до 4/5 января".
.Гарнизон Веприка на момент осады состоял, как мы уже говорили, из 1 100 русских солдат: двух батальонов Переяславского пехотного полка под командованием полковника Фермора, одного батальона Ивангородского пехотного полка подполковника Юрлова, сотни драгун и четырехсот казаков Харьковского полка; гарнизон поддерживали местные жители - казаки, мещане и крестьяне из окрестных сёл. Начальником гарнизона был назначен старший командующий офицер - Вилли Юрьевич Фермор, по национальности шотландец.
Подчинённый графа Шперлинга генерал-майор Штакельберг направил коменданту письмо, в котором потребовал сдать город, но получил твёрдый отказ.
* * *
.Крепость Веприк была, по совести говоря, "никакая", в этом Н.Л. Юнаков был абсолютно прав. Но "генерал Зима", похоже, служил в ту пору в Русской армии не только сильным полевым командиром, но и отменным фортификатором: жители и гарнизон местечка нарастили валы хворостом, засыпали эту "арматуру" землёй, полили водой, а уж стужа довершила сделанное: толстая корка льда столь надёжно защитила валы, что шведские ядра отскакивали от них, как мячики, поражая рикошетом своих же солдат.
.Под Зеньковом у Карла XII опять-таки не заладилось. Он сам рванулся туда, получив известие, что жители этого города тоже отказались впустить полки, назначенные ним для занятия здесь зимних квартир. Прибытие "самого короля", впрочем, ничего не изменило: по свидетельству барона фон-Зильтмана, прусского военного атташе, жители Зенькова по-прежнему стояли на валах и палисадах с заряженными ружьями и развёрнутыми флагами и отвергали все требования сдаться. По приказу короля предместья Зенькова были преданы огню, однако крепость по-прежнему стояла непобеждённой, и Карлу XII, бедняжке, пришлось провести морозную ночь с 29 на 30 декабря на бивуаке.
.Утром 30 декабря к осаждённым отправился племянник главного предателя малороссийского народа Андрей Войнаровский. Уж чем он только не стращал жителей Зенькова, уговаривая сдаться - однако все усилия ренегата оказались напрасными, он тоже получил твёрдый отказ. Сила преобладала у шведов: бросившись на город с двух сторон, а именно от ворот (вероятно, Гадяцких или Лебединских), и со стороны вала (надо полагать, с напольной стороны), они одолели, в конце концов, защитников крепости. Заплатив за это немалой кровью, поскольку вооружённое сопротивление захватчикам продолжалось вплоть до трёх часов пополудни. "Вследствие кровопролитных боев врагу удалось захватить г.Зеньков. Он был сожжен, а над его жителями интервенты и мазепинцы учинили жестокую расправу",- сообщают источники.
.Впрочем, как не привлекательна эта версия героической обороны Зенькова, есть и другая, несколько отличная трактовка тех событий. До определенного момента описания "стояния шведов под Зеньковом" не имеют разночтений. "Большое количество крестьян объявили, что не впустят шведов,- пишет, в частности, Адлерфельд. - Пришлось направить туда несколько полков (!), начали сжигать первые дома, тем самым уничтожая желанный свой приют, на который рассчитывали (шведы ушли к Зенькову из Гадяча в силу того, что в Гадяче им всем места просто не хватало). Вечером 30 декабря (т.е. 29 по русскому календарю) прибыл король. Он нашёл ворота запертыми, а жителей местечка и большое количество крестьян на укреплении". Они казались "очень взволнованными". Поскольку местные жители продолжали упорствовать в открытии ворот перед захватчиками, 31/30 декабря Карл XII "начал вести в крестьянами и обывателями, стоявшими за рвом, дипломатические переговоры, и шведская армия заняла Зеньков".
.Так печально закончился для жителей Зенькова этот трудный (високосный!) 1708 год год - один из самых худших в его истории.
* * *
.Пересидев морозы и встретив новый, гибельный для его армии 1709 год в полусожжённом Зенькове, Карл XII опять вернулся к Веприку. К его приезду здесь уже были устроены четыре артиллерийские батареи по пять орудий в каждой (а король привёз с собой и ещё пушек, захваченных им в Зенькове); заготовлены штурмовые лестницы, топоры, крюки, верёвки и всё прочее, необходимое для штурма.
.Последовало новое, на сей раз "королевское" предложение сдаться, и получен новый отказ сложить оружие перед захватчиком и его прихвостнем. Делать нечего - Веприк оставалось только брать силой. То есть штурмовать.
И первый такой штурм был предпринят в 7 часов утра 6 января 1709 года, в четверг. По сигналу ракеты город был стремительно атакован сразу с трёх сторон, так как штурмующие были построены в три колонны по 600 человек в каждой. Начали "дело" драгуны полковника Альбедила совместно с пехотинцами Скараборгского и Кальмарского полков, направив острие своей атаки на городские ворота. Они подались было, но с валов крепости уже открыли интенсивный ружейный огонь; учитывая то обстоятельство, что ворота находились чуть ли не в средине крепости, а к ним шёл достаточно узкий проход, можно легко представить себе весь тот ужас, который испытали шведы, когда на них обрушились пули, навоз и камни, и полилась лавина самодельного "напалма" - крутого варева из каши, достаточно долго не застывавшего на морозе и причинявшего серьёзные ожоги, а также сипящей смолы. Полковник Альбедил отступил, оставив под стенами Веприка, в этом своеобразном "гузыре"-ловушке значительное количество своих солдат и, пожалуй, первую именитую жертву - капитана графа Эдуарда Гилленшторма.
.Наступление со стороны вала вела колонна полковника Фритцки, состоящая из частей Уппландского, Далекарлийского и Эстгётландского пехотных полков, вооружённая лестницами для штурма. Они не понадобились, ибо огонь защитников здесь был столь интенсивным, что лишь два солдата добежали до вала. Полковник Фритцки, подполковник Адольф Мернер, а затем, при попытке возобновить атаку - и сам первый главнокомандующий силами осады крепости и ведущий фланговой колонны полковник граф Шперлинг, принявший на себя командование подразделением Фритцки после гибели его непосредственного командира - все они полегли под меткими пулями, выпущенными осаждёнными. Всего лишь спустя минуты после гибели полковника К.О Шперлинга от меткой пули рухнул замертво его брат, граф Я. Шперлинг. А завершила первый штурм ещё одна именитая жертва - погиб подполковник Лилиенгрин, возглавлявший вторую роту Скараборгского полка.
.Однако штурмовые лестницы всё же были, невзирая на потери, шведами подтянуты и приставлены к стенам. Какому-то количеству шведских солдат и офицеров даже удалось по ним подняться, и более того - достичь вершины вала. Но и на них обрушился шквал камней, кипятка и разваренной обжигающей каши, деревянных колод (поленьев); не погибшие от этих простейших орудий "счастливчики" были изрублены саблями и тоже сброшены вниз. Довершила дело... шведская артиллерия: ядра, как уже говорилось, отскакивая от вала, обрушивались вниз и калечили своих же. По свидетельству А. Ушакова, предводительствовавшего отрядом донских казаков, и полонившего в окрестностях шведа (откуда и сведения), доносил Петру I 17 января, что 6 января 1709 года "под Веприком пропало шведов тысячи две с лишком". А.Д. Меншиков ещё раньше, 8-го января, в свою очередь докладывал царю: "сказывают, что король шведской Веприк третьего дня штурмовал и трижды отбит... и много верховых и нижних офицеров побиты... однако ж в то число взять город не могли, но шведы получа оккурс паки штурмовать вчерашнего дня хотели".
* * *
.Но на самом деле Карл XII воевать уже не хотел. Шутка сказать, под Веприком уже распрощались с жизнью 4 его
полковника, 2 подполковника, 3 майора, 7 капитанов, 9 поручиков и прапорщиков, 1385 солдат; раненых, помимо этого, насчитывалось ещё 20-30 офицеров и генерал-майор Штакельберг, около 1000 солдат; контузии получили фельдмаршал Реншёльд и принц Вюртембергский (по данным английского посла в Москве Витворта, приведённых в его донесении правительству от 2 февраля). При этом защитники Веприка потеряли убитыми 3 капитанов, 2 поручиков, 2 прапорщиков и 167 солдат; ещё 150 солдат были ранены. (Шведы называют несколько иные цифры русских потерь - 175 убитыми, в том числе 8 офицеров, и 150 ранеными, что, в общем-то, составляет разницу несущественную; свои же потери (по Адлерфельду) они приводят в количестве 400 человек убитыми и 700 ранеными. Столь "круглые" цифры невольно наводят на мысль об их приблизительности или "согласованности" для донесения в Швецию; но контузию Реншёльда (что повлекло за собой сильнейшие головные боли, от которых фельдмаршал страдал до конца своих дней - Веприк, достойной наследницей и преемницей которого стала непобедимая Полтава, действительно сделался его головной болью, и в прямом, и в переносном смысле этого слова, отныне и навсегда), а также ранение генерала Стакельберга и то ли лёгкое ранение, то ли просто простреленную одежду принца М. Вюртемберского они признают.
.Вот почему Артур Стилле, шведский историк, справедливо итожит: "Потери во время штурма Веприка можно сравнить с потерями в большой битве. Особенно печальным для шведов было то, что они потеряли при этом цвет своего офицерства".
.Поэтому королём были безотлагательно предприняты меры дипломатического, так сказать, характера: сначала он отправил к Фермору офицера, который от имени фельдмаршала Реншёльда предложил временно прекратить военные действия, дать позволение убрать трупы убитых и подобрать раненых; а затем высказал и предложение сдаться на "аккорд".
.Здесь опять начинаются разночтения. В "Журнале, или Подённой записке Петра Великого" недвусмысленно сказано, что защитники Веприка "сдались на дискрецию, когда у них пороха не стало", и это мнение является самым основательным. Тем не менее ряд историков, основываясь на шведских источниках (весьма часто, впрочем, лживых), обвиняют Фермора в предательстве. А. Гилленкрок в своём мемуаре "Совремённое сказание о походе Карла XII в Россию" (1711 г.) пишет, что когда 6 января вечером Фермору предложили сдаться, он будто бы ответил так: "Если бы его величество сделал это предложение с самого начала, он сейчас же и со всем желанием согласился бы быть его пленником". Нордберг, которого ещё меньше можно заподозрить в объективности, в своей "Истории Карла XII", утверждает, что через два часа после получения предложения сдаться (после глубоких раздумий, так сказать), Фермор отправил будто бы к Карлу XII офицера с сообщением, что комендант готов "сдаться на милость победителя" с условием, что будут сохранены обоз гарнизона и его, Фермора, личное имущество. Как только короли принял это предложение, Фермор сразу же открыл шведам ворота. Ему якобы был устроен Карлом XII хороший приём и возвращена шпага.
.Истину установить до конца трудно. С одной стороны - мало ли кем, кому и по какому сиюминутному капризу возвращались шпаги (а возможно также, что написанное Нордбергом было сознательной провокацией); обоз же гарнизона, как доподлинно известно, шведами был вопреки якобы данному слову разграблен, а сама крепость сожжена (по этому поводу последовал особый и недвусмысленный королевский приказ майору Вильдемайеру - "обратить его /Веприк/ в пепел". С другой стороны, тот же Нордберг учитывает Фермора в числе пленных, достаточно подробно перечисляя их: "комендант, 2 полковника, 2 майора, 30 других офицеров, 1900 солдат, 100 драгун и 400 крестьян; 4 пушки и всё вооружение гарнизона". Нордберг здорово "загибает": перепроверяя эти данные через данные английского посла Витворта, пользовавшегося русскими сведениями, но имевшего и свои источники для их получения, мы видим, что количество пленных солдат увеличено Нордбергом более чем вдвое (у Витворта их - 896), а двум полковникам (помимо коменданта, названного особо), просто неоткуда было взяться: был один лишь подполковник - Юрлов, но такого чина у Нордберга среди пленных не упомянуто вовсе.
.В Веприке до сих пор существует предание, что часть гарнизона (в основном казаков) во главе с неким Масюком (позже ставшим писаться "Масюковым") ушла из крепости накануне сдачи её шведам - возможно, через подземный ход. Этот отряд действовал отчаянно и решительно в тылу шведской армии, за что предводитель его пожалован был от царя Петра офицерским чином и дворянством. Получил он также, говорят, и земельное пожалование - село Бобрик. Но, "в годы освобождения крестьян",- как пишет о том книга В.П. Семенова "Россия. Полное географическое описание нашего Отечества" (стр. 458), Бобрик с его 3 500 жителей принадлежал не Масюкову, а "братьям, князьям Серг. и Ник. Ал. Щербатовым".
.А вот Веприк, по данным из того же источника действительно в ту же "эпоху освобождения крестьян принадлежал Павлу Сем. Масюкову, владевшему здесь 15 тыс. дес. земли".
.В короткой исторической справке о Веприке, помещённой здесь, говорится буквально следующее: "К востоку от Гадяча, в 12 верстах по торговому тракту, при речке Веприк лежит людное вол./остное/ местечко Веприк, основанное в 1658 году и до 1782 года принадлежавшее Гадяцкому полку. В 1709 году, во время шведской войны, 1.500 человек русского гарнизона были здесь осажены королем Карлом, желавшим этим отомстить Петру за прогулку под Гадяч, во время которой погибло столько людей от мороза, а также за потерю Ромен. Русские отбили три приступа и сдались только после того, как не стало у них пороха; при этом шведы потеряли убитыми под Веприком 46 офицеров и более тысячи рядовых...".
.В Бобрике и сейчас сохраняется дворец Масюковых, в котором теперь располагается местная школа.
* * *
.Следует не забывать, что кроме всех выше упомянутых шведских полков в боях за Веприк принимали участия и сердюцкие отряды Мазепы. Быть проводником шведам в окрестностях крепости добровольно вызвался некий мазепинец - казак Гадячского полка, который после занятия шведами Веприка "многих малороссийского народу людей, которые служили Царскому Величеству верно, мучил и их пожитки отдавал шведам".
.К расправе над пленными Мазепа тоже приложил свою грязную руку: 400 человек крестьян и мещан Веприка (если верить Нортбергу), были отданы бывшему гетману, как его подданные. Он приказал бросить их в Зеньковские подземелья, где большинство из них погибли от холода и голода.
Юрий Погода.

_________________
нихто не повинен бути таким як ти
скайп irbis0700


02 фев 2010, 13:25
Профиль
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 дек 2009, 16:10
Сообщения: 296
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведы у нас
Все весьма интересно, только нигде не читал ни о найденных пушках, ни о прочих находках связанных со шведами, а пушка не монета, мортира не крестик. Вероятне всего маршрут не тот.......


02 фев 2010, 13:52
Профиль
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:34
Сообщения: 2823
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведы у нас
Ну почему, корпус генерала Левенгаупта с обозом из 7 тыс. повозок в сражения у деревни Лесной 28 сентября 1708 года, бросил пушки и заряды, все пушки нашли:
Обнаружив утром покинутый вагенбург, Петр I бросил в погоню драгун генерал-лейтенанта Пфлуга. Корволант же стоял на месте битвы три дня. 29 сентября Пфлуг настиг и порубил в Пропойске до полутысячи отставших и взял остатки обоза, правда, без военного снаряжения — порох и заряды Левенгаупт успел утопить в Соже.
Лесна́я — белорусская деревня в Славгородском районе Могилевской области.А находок по шведам и в нашем районе хватало, в 70-х(к 800 летию) была и пушка и ядра.Летом были за Решетиловкой, абориген показывал место шведского лагеря, где они ещё детворой находили пряжки, монетки.В селе могила шведов.Но тогда поле было засажено - не искали.


Вложения:
Лесная.gif
Лесная.gif [ 102.21 Кб | Просмотров: 15227 ]

_________________
нихто не повинен бути таким як ти
скайп irbis0700
02 фев 2010, 14:37
Профиль
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 дек 2009, 16:10
Сообщения: 296
Ответить с цитатой
Сообщение Шведское серебро
Карл ХII дажды терял казну на территории Полтавщины.
Двигаясь на восток Карл застрял в районе реки Коломак, начиналась распутица, было принято решение развернуть войско и двигаться к Будищам на квартиры, переход от Коломака до Будищ был ужасен.
Переправляясь через Мерлу шведы утопили несколько повозок со снаряжением, много шведов просто падали в воду и тонули, при пееправе через Ворсклу было утоплена казна генерала Гамильтона..
После Полтавской битвы пытаясь спасти часть порядком похудевшей казны, шведы отправили обоз в сторону Белоруссии, но опасаясь погони они ее зарыли в районе г. Прилук около села Варвы. Известны факты, что во время оккупации немцы по каким-то старинным картам искали в этом районе казну шведов, но безуспешно.
И еще часть сокровищ была спрятана отступающими шведскими войсками
в районе Кобеляк, есть слухи, что там же спрятана часть сокровищ Мазепы, но сведения настолько противоречивы и скупы, что даже приблизительный район поисков неизвестен.....


02 фев 2010, 19:01
Профиль
модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:34
Сообщения: 2823
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведское серебро
Известен случай предложения золотой шведской монеты учителю истории в Кобеляках, за 125 или 150 рублей(не помню).Поскольку это была месячная зарплата то таких денег не оказалось и дальнейшая судьба монеты(монет?) неизвестна.Но что есть.Иногда история слагается из крупинок, мож пригодится.

_________________
нихто не повинен бути таким як ти
скайп irbis0700


02 фев 2010, 19:39
Профиль
.

Зарегистрирован: 01 фев 2010, 16:30
Сообщения: 16
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведское серебро
.........."Иногда история слагается из крупинок, мож пригодится."..........

Это точно..., По свободе выставлю несколько карт Полтавской битвы, даже разные,...


02 фев 2010, 19:45
Профиль
......
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 21:05
Сообщения: 1939
Откуда: Полтава
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Шведское серебро
Цитата:
То, что победа досталась здесь русским воинам, само собой разумеется. Но каковы были потери? Данных нет. Однако по свидетельству местного краеведа, учителя истории А.И. Дубины, здесь несколько раз находили при строительстве домов шведские захоронения, зато могил русских воинов – никогда. Один из таких застройщиков в начале 1960-х годов даже предлагал Акиму Илларионовичу приобрести вроде бы шведскую золотую монету, найденную возле останков шведа, запросив неподъёмную для школьного учителя сумму – 130 рублей (месячная зарплата А.И. Дубины составляла в то время 87 рублей). Далее след этой монеты теряется – скорее всего её заполучили «компетентные органы», поскольку подобная торговля в то время, мягко говоря, не приветствовалась.

Вот, думаю нужно объединить темы о шведах, в какой только раздел?

_________________
http://webtronic.com.ua/


02 фев 2010, 19:57
Профиль WWW
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 25 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Locations of visitors to this page
Rambler's Top100

Русская поддержка phpBB